Корсаков. Тетралогия

Глава 14

Центральный выборгский госпиталь .

Дарья Михайловна прошла вслед за заведующим к его кабинету. Пока они двигались по чистым и блестящим коридорам, никто из персонала не попадался по пути, как и пациенты – людям заранее запретили ходить там, где может появиться будущая государыня.

Нельзя сказать, что такое удивляло Долгорукову, однако добавляло на чашу весов дополнительные сомнения. Не верить Ивану Владимировичу было бы полной глупостью, не нужно быть целителем, чтобы заметить, насколько взволнован Глеб Романович Лисичкин. Он явно боялся.

Гвардейцы уже проверили помещение, так что в кабинет заведующего её императорское высочество вошла совершенно спокойно. Пара охранников замерла у двери внутри, ещё двое остались снаружи. Можно было быть уверенной, что никто посторонний не войдёт.

Если в госпитале № 2 Дарья Михайловна не стала занимать кресло заведующей, так как не желала создавать давящую атмосферу, то сейчас это было необходимо. Поправив юбку, наследница престола опустилась в мягкое кожаное кресло и строго взглянула на хозяина кабинета.

– Итак, Глеб Романович, – максимально холодным голосом проговорила она, – я пришла, чтобы лично провести небольшую проверку, как в Выборге осваивают выделенные Российской империей средства. Надеюсь, вы успели не только разогнать подчинённых, чтобы они со мной случайно не столкнулись, но и документы подготовили?

Заведующий чуть изменился в лице, но постарался взять себя в руки. Что его уловка с ограждением её императорского высочества оказалась замечена, он, похоже, прекрасно понял. И принял новые правила игры. Оставалось посмотреть, что он сделал с бумагами, и задать нужные вопросы.

Дарья Михайловна была уверена: что‑нибудь обязательно найдётся. Тем более что с пустыми руками она не пришла – дядюшка постарался, и сегодня утром её императорскому высочеству неприметный человек доставил папку с правильными цифрами. Теперь оставалось подтвердить подлог.

– Конечно, ваше императорское высочество, – поклонившись глубже, произнёс Глеб Романович. – У меня всё готово, честь по чести. Если позволите, я бы пригласил нашего главного бухгалтера, он лучше знает все конкретные цифры. Я же, как заведующий, немного другими задачами занимаюсь. Но за свои обязанности готов отчитаться по всей строгости. А пока мы ждём, – он бросил осторожный взгляд на пару бойцов у входа, – может быть, хотите кофе?

Дарья Михайловна кивнула, как учили – чтобы чувствовалось, что она снисходит до подданного. И судя по тому, как отреагировал Глеб Романович, произвести нужное впечатление у неё получилось.

Там же. Иван Владимирович Корсаков .

Ну, по крайней мере, порядок в госпитале навели перед нашим прибытием. Конечно, до уровня укладки асфальта в паре километров от машины руководителя местным было далеко, но всё выглядело чисто, униформа на сотрудниках опрятная. Разве что слишком новая, ещё не обмятая, и сразу видно, что её буквально сегодня надели в первый раз.

Однако больше, разумеется, впечатляло отсутствие пациентов в коридорах. Тишина, лишь где‑то в кабинетах звучат голоса персонала, да и то – едва уловимо, чтобы было не разобрать, о чём речь. Но разве можно обмануть целителя?

– Может быть, стоит всё‑таки выйти и рассказать?

– Чтобы что? Цесаревна уедет, а мы здесь останемся. И куда ты пойдёшь, когда Лисичкин тебе отомстит? На улицу, дворы подметать. Ты же знаешь, какие у него покровители, тебя потом ни в один госпиталь не возьмут, такие рекомендации тебе напишут.

– А что делать? Сидеть и ждать?

– Тихо ты, кто‑то идёт.

Я дёрнул уголком рта, проходя мимо. Сопровождающий меня старший врач госпиталя выглядел совершенно спокойным. По крайней мере, он умел держать лицо и если и переживал о чём‑либо, успешно это скрывал.

– Прошу сюда, ваше благородие, – проговорил он, указывая рукой в сторону лифтов.

Пока мы ждали, когда кабина приедет, входные двери госпиталя распахнулись, впуская мужчину в гражданской одежде. Он нёс на руках девушку, бледную, с неестественно болтающейся на весу ногой.

– Помогите! – воскликнул он, едва увидев нас.

Остальной персонал, всё это время бурно изображавший кипучую деятельность, встрепенулся, как будто стряхивая дрёму, и всё пришло в движение. Один медик направился к пострадавшей, другой стал куда‑то звонить.

– Закрытый перелом, – отстранённо констатировал сопровождающий меня старший врач. – Здесь справятся без вашего участия, ваше благородие.

Я остановил его жестом и направился к девушке. Конечно, опытный глаз – это хорошо, но магия как‑то надёжнее. Тем более нештатная ситуация – прекрасный способ посмотреть, как тут всё на самом деле обстоит.

Подали каталку, на которую аккуратно уложили пострадавшую. На вид лет пятнадцать девчонке, ну или ей не повезло, и она просто выглядит сильно младше своих лет. Пока мужчина рассказывал, как она неожиданно вынырнула между машин и попала под удар его автомобиля, я прошёл ближе.

– Вызовите полицию, – проговорил я, заставляя людей разойтись. – А девочку оставьте.

Целительский взор легко нашёл проблему с ногой. Удар вышел серьёзный, пациентка в шоке, кость поломало в двух местах, и теперь отвалившийся кусок превратился в острую дробь.

– Ваше благородие.

От меня отступили, как от прокажённого. Но я уже не обращал внимания на окружающий мир, медленно, но уверенно исцеляя повреждения. Пока я собирал обломки, мелькнула мысль, что, вероятно, было бы гораздо проще вообще растворить всю кость и воссоздать её заново. Но девочка‑подросток, организм постоянно перестраивается, есть немаленький шанс напортачить. А мне это к чему?

Наконец, завершив работу, я убрал взор и огляделся. Вокруг атмосфера изменилась. Медики уже не пытались изображать, как усердно работают, а действительно занимались своим делом. Старший врач, который был выделен мне в сопровождение, ожидал рядом в компании с парой полицейских.

Мужчина, сбивший девочку, стоял рядом, рассказывая, как и что случилось.

– У меня камера стоит, – услышал я его взволнованный голос. – Там всё записано. Господи, у меня же дочь – её ровесница.

Я повернулся к своему сопровождающему и кивнул ему.

– Я закончил, пациентка здорова, – достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие, озвучил я. – Часа полтора пролежит в целительском сне, потом проснётся, и всё будет в порядке.

– А вы? – спросил городовой, разглядывая мою форму.