Страница 126 из 320
– Могу попытаться, – проговорил я. – Но эффект будет не значительным. Ваша усталость не в разрезе целительской магии, а в голове. А мы не способны влиять на психику.
Не совсем правда. Устроить гормональный всплеск, чтобы накачать будущую императрицу ощущением счастья, мне ничуть не сложнее, чем перерезать нервы врагу. Но подобное вмешательство тоже будет иметь последствия, сравнимые с похмельем. После такого подъёма неизбежно наступает откат, чувствующийся как опустошение.
Дарья подняла голову, глядя на мне в глаза с улыбкой.
– Я буду очень признательна, – произнесла она.
Я протянул руку, но касаться наследница престола не стал. Магия потекла с моих пальцев, взбадривая организм Долгоруковой. Несколько секунд, и она вздохнула с облегчением, закрыв глаза от изменившихся эмоций.
– Спасибо, Ваня, – прошептала Дарья Михайловна, когда я закончил.
– Всегда к вашим услугам, – с вежливой улыбкой поклонился я. – Я могу идти?
На её лице промелькнуло некоторое разочарование, но будущая государыня была в слишком хорошем настроении, чтобы отрицательные эмоции задерживались надолго.
– Да, конечно, встретимся за ужином.
И ей, и мне предстоит привести себя в порядок перед тем, как собраться в ресторане гостиницы. К тому же, будет присутствовать и великая княжна, а значит, необходимо выглядеть идеально.
Этим я и занялся, как только оказался в собственном номере.
Москва, госпиталь имени его превосходительства С. П. Боткина.
Анастасия Александровна постучала пальцами по подлокотнику кресла. Часы на стене тикали, отмеряя время, которое тянулось бесконечно долго. Однако глава рода Корсаковых не спешила сегодня. До назначенной встречи оставалось ещё около пяти минут.
Её высокородие вызвала своего секретаря по селектору. Строго говоря, ей был положен по штату отдельный человек, но Анастасия Александровна предпочитала использовать таким образом своих интернов. В качестве наказания, разумеется.
– Ваше высокородие? – войдя в кабинет, обратился к ней молодой блондин в униформе.
– Ильдар, организуй кофе на двух персон, – велела Корсакова. – После того, как подашь его в кабинет, можешь быть на сегодня свободен.
Интерн кивнул, не скрывая улыбки. Уйти пораньше со службы удавалось далеко не всем, зачастую Анастасия Александровна задерживалась допоздна, и выбранный ей на роль секретаря торчал на месте до самого конца. А тут – всего лишь шесть вечера, а он уже будет свободен.
– Какой кофе подать, ваше высокородие? – прежде чем выйти из кабинета, осведомился Ильдар.
– Чёрный без сахара, две большие порции, – ответила Корсакова и жестом велела оставить её одну.
Напитки были готовы через три минуты. А стоило интерну прикрыть дверь, как в помещение вошли двое мужчин в униформе жандармерии. Пара унтер‑офицеров осмотрела приёмную, затем кабинет. И лишь когда один из них остался караулить, а второй отчитался о результатах проверки, к Корсаковой вошёл великий князь.
Никакого пиетета перед правящим родом в виду последних событий Анастасия Александровна не испытывала, а потому и вставать, чтобы поприветствовать посетителя, не стала. Конечно, это было нарушением всех правил, но сейчас Корсаковой было не до примерного поведения.
– Вижу, ты не слишком‑то рада меня видеть, Настя, – прекрасно понявший настроение хозяйки кабинета, усмехнулся Виктор Павлович, прежде чем самовольно плюхнуться на стул для посетителей. – Впрочем, кофе всё же предложишь уставшему после тяжёлого дня куратору жандармерии.
– Кофе на столе, угощайтесь, ваше высокопревосходительство, – кивнула Анастасия Александровна. – А заодно расскажите, как так получилось, что императрица не сдержала своего слова. Опять.
Недовольство прорвалось, хотя Корсакова и пыталась его сдерживать изо всех сил. Вся эта возня власть предержащих вокруг её семьи откровенно бесила женщину. Екатерина Юрьевна дала слово, что не будет вплетать Ивана в свои интриги, и всё равно сделала всё, чтобы сын отправился сопровождать наследницу престола в Выборг. И что в итоге? Снова оказался втравлен в настоящее сражение.
Великий князь сделал осторожный глоток кофе. Чуть поморщился, и потянулся за сахаром.
– Ты ошибаешься, Настя, – произнёс Долгоруков, накладывая себе пару ложек. – Катька бы и не подумала призывать твоего сына. Это сделал я.
Корсакова приподняла бровь.
– Мне что, из каждого в вашем клане выбивать слово не втягивать нас в свои игры? Не слишком ли вы свободы набрали, ваше императорское высочество? Может быть, уже и дворяне для вас – всего лишь рабы, которые не имеют ни прав, ни свобод, а только одни обязанности?
Великий князь откинулся на спинку стула, удерживая чашку кофе в руке. На лице Виктора Павловича появилась чуть насмешливая улыбка.
– Настя, ну давай не будем, – проговорил он. – Ты же знаешь, я всегда был на твоей стороне. И, не будь Мишка таким тупым упрямым бараном, я бы сделал всё, чтобы на трон взошла именно ты. В отличие от Катьки, у тебя хватало ума понимать, как устроен мир и что в самом деле нужно Российской империи. Или ты думаешь, я забыл наши прения в самом начале, когда вы обе ещё были молодыми девицами, только‑только вышедшими в свет?
– Меня никогда не интересовала власть, – напомнила глава рода Корсаковых. – А что касается благоволения со стороны Долгоруковых… Скажи мне, Витя, где оно было, когда я осталась одна с огромными долгами? Куда ты, весь такой замечательный и умный, смотрел, когда я пыталась вытянуть род из бездны, и была вынуждена продавать имущество, заслуженное и преумноженное поколениями Корсаковых?
Великий князь легко поставил чашку на столешницу Анастасии Александровны и наклонился ближе к собеседницы.
– А ты думаешь, почему ты получала справедливую цену за ваши активы? – задал вопрос он. – Думаешь, почему для твоих детей выделили места в гимназии, когда классы были заполнены? Или, может быть, ты считаешь, что это администрация гимназии пошла навстречу, организовав новые места? Хочешь покажу приказ, подписанный лично мной? А помнишь Делягина, который пытался устроить рейдерский захват, козыряя расписками твоего мужа? Хочешь знать, где его закопали вместе с его бумажками? Я там периодически хожу, прекрасный розарий, должен заметить.