Корсаков. Тетралогия

Так что когда дверь приоткрылась, и в палату прошёл Лаврентий Константинович, я уже заканчивал. Вот теперь я уже расходовал силы, восстанавливать их было толком неоткуда пока что. Однако, как и обещал в самом начале, я был способен, не напрягаясь, вытащить ещё с десяток таких, как лежащая на койке старушка.

– Готово, Лаврентий Константинович, – проговорил я, после чего указала на «внучку». – А эта женщина спит и скоро проснётся. Сообщите ей потом радостные новости. А мне дайте следующий номер палаты.

Теперь он уже был куда увереннее, в целительском взоре я видел, какое воодушевление испытывает пожилой мужчина. Я стал для него, конечно, не чудом, но какую‑то надежду на лучшее однозначно подарил. Приятное ощущение.

– Конечно, ваше благородие, – отозвался он. – Двадцать восьмая палата, рассеянный склероз с тяжёлой параплегией.

Он остался заниматься делами, а я двинулся по указанному адресу.

– Иван Владимирович, – коснувшись моего плеча, обратилась ко мне Дарья Михайловна.

Я обернулся к наследнице престола и улыбнулся.

– Ваше императорское высочество, – чуть наклонив голову, отозвался я. – Мы уже едем?

– Вы закончили? – вместо ответа уточнила она, кивнув в сторону пациентки на койке.

– Пять минут, и всё будет готово.

– Тогда приступайте. Мне нравится смотреть, как вы работаете.

Что ж, почему бы и нет? Главное, чтобы под руку не лезла и вопросов не задавала. Но, в отличие от других жителей Российской империи, Дарья Михайловна уж точно должна знать, как работают целители.

Это был уже двадцать шестой пациент, которым я занимался. Время, проведённое наследницей престола в кабинете заведующей, я тратил с толком. Самых тяжёлых мы вытащили всех, и теперь я стоял над молодой женщиной с миомой, которую опасались оперировать местные хирурги, а потому готовили к транспортировке в Москву.

Приступив к лечению, я не следил за тем, что происходит в палате. Однако чувствовал, что Дарья Михайловна не сводит с меня взгляда. И она не соврала, ей действительно нравилось, как я тружусь. А стоило по моему виску скатиться капельке пота, будущая государыня закусила губу.

Отмечал я это краем сознания, просто как факт. Но, признаться честно, это нисколько мне не мешало, как‑то даже наоборот – придавало уверенности. Почувствовал себя настоящей рок‑звездой, за которой следит из‑за кулис фанатка.

Как бы там ни было, а процесс я закончил даже раньше, чем обещал. И, опустив руки, ещё несколько секунд стоял с закрытыми глазами.

– Всё в порядке, Иван Владимирович? – уточнила Долгорукова.

– Да, ваше императорское высочество, – отозвался я, гася целительский взор и поднимая веки. – Я закончил и готов сопровождать вас дальше.

Она чуть посмеялась.

– Мы возвращаемся в гостиницу, Иван Владимирович, – сообщила наследница престола. – Если вы не заметили, уже вечер. Мне сказали, вы отказались от перерыва на обед. А здешняя заведующая распорядилась организовать нам настоящее застолье. Я понимаю, что вы, как все целители, заложник собственного дара. Но постарайтесь впредь не забывать о самом себе. Или мне придётся вам об этом напоминать.

Последнее звучало совсем не тем тоном, которого ждёшь от этих слов. Скорее за ними пряталось желание действительно проявить такую заботу.

– Прошу простить, ваше императорское высочество, – поклонившись, произнёс я. – Приложу все усилия, чтобы исполнить вашу волю.

На лице Дарьи Михайловны мелькнуло удовлетворение, и она первой направилась к выходу. А когда мы добрались до автомобиля, я задал вопрос, который уже давно у меня назревал.

– Скажите, ваше императорское высочество, а служба корпуса целителей везде налажена так отвратительно, или это только мне не везёт на особые случаи?

Долгорукова заметно напряглась, после чего замедленно повернула голову ко мне. И вот теперь я, пожалуй, впервые увидел не красивую девчонку, которую волей судьбы закинуло на самый верх, а будущую государыню. Жёсткую, требовательную и не терпящую возражений.

– С этого момента, Иван Владимирович, подробнее.