Страница 58 из 86
Я оттолкнулся обеими ногами от туши мутанта. Инерция отнесла меня прочь метров на десять, но доспех тяжёлый, так что сразу же пошёл ко дну. Уже собирался призвать новый ранец, но заметил на экране два приближающихся объекта. Борис и Медведь. Знакомые силуэты вынырнули слева и справа. Оба с подводными ранцами, импеллеры гудели за их спинами. Борис подхватил меня под правое плечо, Медведь под левое.
Рывок вверх. Зелень посветлела. Муть рассеивалась. Поверхность приближалась, блеснуло солнце.
Мы вынырнули не у бетонного причала, к которому шёл теплоход, а немного ниже по течению. Берег! Пожухлая трава и голые кусты. Берсерки потащили меня, как раненого товарища. Импеллеры надрывались от полуторной нагрузки, но дотянули.
Подошвы упёрлись в илистую почву. Ступать было тяжело, доспехи проваливались, но мы всё же выбрались из воды на твёрдую землю, перемазавшись в грязи по самое не балуй. Снимать броню, когда гигантский угорь ещё жив, не стали. С такой твари станется выпрыгнуть, чтобы сделать финальный кусь.
Я обернулся к воде.
«Москва-203» уходила на дно. Корма задралась под углом тридцать градусов. Левый винт уже не вращался. Ещё полминуты, и вода сомкнулась над могилой нашего судна. Несколько секунд на поверхности клокотали пузыри, а потом река успокоилась, будто и не было никакого теплохода.
— Красивый был кораблик, — сказал Борис.
Я снял шлем. Чистый утренний воздух ударил в лицо… но его тут же перебила чудовищная рыбная вонь моей брони. Надел шлем обратно, так лучше.
— Лёша! — раздался голос Искры.
Девушка подбежала и чуть не бросилась обниматься, но вовремя спохватилась, что в силовой броне получится слишком громкий «бам». Она что-то быстро тараторила, но я не слушал, а просто продолжал следить за водой. Угорь не сдох, сонары пока работали, над поверхностью скользили беспилотники.
Мы прошли чуть дальше вдоль берега. Туда, где находились остальные члены команды, пережившие кораблекрушение. Гринпис выглядел печальнее всех. Мокрый, бледный, с водорослями в волосах. Он отплёвывался и что-то бормотал про плохую экологию. Горыныч не улыбался, а это для него уже что-то с чем-то. Женя сидел рядом и с беспокойством смотрел на Веру и Семёна. Лёгкое утопление сразу после контузии не пошло им на пользу, но оба находились в сознании, хотя взгляд у медсестры ещё блуждал.
Друид продрал глаза, увидел меня. Лицо исказилось ужасом.
— Ты… ты не обидел угря⁈
Я посмотрел на него. Часть моего мозга попыталась подобрать эпитет для этого человека, но быстро сдалась.
— Не обидел, — сказал я. — Просто вспорол ему брюхо. Изнутри.
— Ты чудовище! — тут же вскинулся друг всего живого.
— Гринпис, — голос Искры прозвучал так, что друид втянул голову в плечи. — Ещё одно слово про бедного угря, и я свяжу тебя и брошу обратно в реку. А потом буду стоять на берегу и смотреть, как ты объясняешь ему, что всем сердцем хочешь дружить.
Гринпис открыл рот.
— Но…
— Лучше скажи спасибо, что вытащила тебя со дна, пока ты там пускал пузыри! И кто тебя на дно отправил? Твой ненаглядный красавец угорь! Где благодарность, а?
— Спасибо, — пискнул друид.
Девушка повернулась ко мне:
— А в смысле «изнутри»? Лёша, что там произошло?
— Потом расскажу.
Я позволил себе выдохнуть. Все живы, все на берегу. Теплоход потерян, но обратно мы точно по воде возвращаться не будем, а чертёж я себе сохранил.
— Эх, жалко, что рыбалка не удалась, — посетовал Боря. — Это ж половина улова Свирепок пропала! Мы ж не всё успели в Хранилище убрать! И угорь ушёл, гад!
— Не ушёл, — мрачно сказал я, глядя на карту с данными сонаров.
Река плеснула. Из воды, в двадцати метрах от берега, поднялась голова чудовища.
— Придётся продолжить рыбалку браконьерскими способами, — пообещал я.