Тирион и Теклис (сборник)

Глава 28

Черные грозовые тучи, истекающие дождем, заполонили разъяренные небеса. Огненный зигзаг вспорол ночь.

С вершины храма промокший Тирион смотрел вниз на надвигающуюся орду, время от времени озаряемую резкими вспышками молний. Выглядела картина скверно. Нападающих оказалось гораздо больше, чем кто-либо мог представить, и появились они раньше, чем кто-либо ожидал.

Тирион не боялся. Эльф вполне осознавал, что вероятность того, что сегодня он умрет, весьма велика, но это не пугало его. Он был заворожен видом тварей из легенд, демонов, не появлявшихся со времен Аэнариона.

Если слухи правдивы, завывающие орды, бросающиеся на стены, ведет Н’Кари, существо, возглавлявшее атаку на Ултуан на заре веков, дважды сталкивавшееся с самим Аэнарионом. Тириону показалось, что он различает чудовищную четверорукую фигуру хранителя секретов, посылающего свои войска в атаку.

А хаотически раскрашенные колдовские заряды, выпущенные повелителем перемен по лучникам на стенах, он разглядел совершенно точно. Энергия Хаоса разъела защитные заклятья и плоть обороняющихся. Хищный триумфальный вой взвился над полем боя, леденя кровь в жилах слабых волей.

Жаль, что Теклис этого не видит! Наверняка брата бы тоже восхитило это зрелище. Тут даже не нужен особый талант, чтобы заметить работу мощнейшей магии — как эльфов, так и демонов. Эльфийское оружие разило адских выродков, по легендам, неуязвимых. Что-то заслоняло защитников от большинства демонических чар. Наверное, высшие демоны не рвались вперед потому, что чуяли присутствие чего-то пугающего, хотя, долго ли еще они будут робеть, Тирион не знал.

Всю ночь волны демонопоклонников накатывались на стены, а когда защитники попытались немного передохнуть, их накрыла эта кошмарная колдовская туча. Тирион даже не представлял, что там происходило, но крики агонии и наслаждения носились над укреплениями, а когда туча наконец рассеялась, земля под внешними стенами оказалась усеяна полуобнаженными телами погибших эльфов. Поклонники Хаоса вновь кинулись в атаку.

И эльфов оказалось слишком мало, чтобы защитить святилище от нападающих. Стремительный натиск застал стражей врасплох. Они и вообразить себе не могли, что подобная сила ступит на святую землю острова, да еще так быстро.

Место, которое должно было стать безопасным убежищем для Тириона и его брата, обернулось смертельной ловушкой. Покинуть остров, не пройдя сквозь демоническую орду, не представлялось возможным. Есть шанс, что придет подмога, но, если прибывшие войска сразу не заявят о себе в полную силу, их просто уничтожат по частям при попытке выйти из гавани.

Вдалеке трубили рога. Крылатые фурии пикировали с небес, терзая защитников острыми когтями, внизу гибли эльфы, защищая Тириона и священную землю. Конечно, Тириону очень хотелось броситься в драку и помочь им, но он понимал, что это было бы глупо. Подставляться без нужды — значит лишь затруднять задачу защитникам. А если его еще и убьют, то это будет просто насмешкой над их усилиями.

Самое разумное, что он мог сейчас сделать, — спрятаться где-нибудь в глубине святилища и молиться о благополучном исходе битвы. Хотя он уже видел, каким будет исход. Демоны сметут последних обороняющихся с внешних стен, заставив их отступить.

На лестнице послышались шаги, потом показался мокрый капюшон жреца Азуриана. Эльф тяжело дышал, был бледен и явно испуган.

— Вот ты где, князь Тирион, — выдохнул он. — Мы тебя обыскались. Настоятель велел проводить тебя во внутреннее святилище. Там вы с братом будете в безопасности… если сейчас вообще можно говорить о безопасности. Бог защитит вас.

Кажется, жрец и сам в это совсем не верил.

Теклис знал, что дело плохо. Не нужно было даже видеть лица вестников, приносящих донесения капитану отряда, охранявшего внутреннее святилище, чтобы это понять. С тех пор как жрец пришел за ним, чтобы привести сюда, в святая святых храма, поступали только скверные новости. Здесь, возле великого огнедышащего кратера, собралось несколько раненых воинов и двадцать бойцов Гвардии Феникса. Раненые волновались. А Гвардия Феникса оставалась бесстрастной, как окружавшие их массивные статуи.

Теклис чувствовал присутствие множества демонов, причем некоторые из них обладали чудовищной силой. Они приближались — точно злая тень ложилась на сердце. Теклису хотелось выть от ужаса, и не делал он этого лишь благодаря огромному напряжению воли. Когда смертные сталкиваются с демонами, зло обычно имеет преимущество и в силе, и в магии, и в боевом духе. Монстры иного мира не боятся за свои бесконечные жизни. А смертные боятся. Одного присутствия демонов достаточно, чтобы внушить ужас.

Но демоны были не единственными сверхъестественными существами, чью близость он ощутил в этот час. Теклис взглянул на грандиозное, немыслимо жаркое пламя, пылающее в центре пещеры, ревущее, точно объятый пожаром город. В любое другое время он гордился бы тем, что ему довелось побывать в священном сердце эльфийских Княжеств, в зале пламени Азуриана.

Здесь, в святилище, он острее, чем где-либо и когда-либо еще, ощущал течение потоков силы. Ощущал присутствие бога, просачивающееся из того мира, где обитал Азуриан, в этот. Магическое зрение различало его повсюду. Воздух переполняли мерцающие искры. Искры эти покалывали кожу и волоски на загривке вставали дыбом.

Можно было потянуться всеми своими чувствами и где-то в бесконечной дали и одновременно так близко, что можно коснуться рукой, ощутить Азуриана. Находиться здесь и быть магом — все равно что плавать в мутной воде, из глубин которой поднимается левиафан. Приближение бога ощущалось как перемещение огромных объемов энергии из одного мира в другой.

Если бы можно было использовать мощь священного Пламени как оружие, демонов наверняка получилось бы одолеть. Могучие маги прошлого, вероятно, умели это. И другие владели искусством подчинять Пламя своей воле. Жрецы, защищавшие Короля-Феникса, когда тот проходил сквозь огонь, должны были знать способ. А значит, смертные современности тоже способны на такое.

Конечно, лепили они энергию совершенно иначе, а может, просто укрывали кого-то от нее, но сама мысль дарила надежду. Да, должен быть способ использовать силу Пламени для спасения его самого, Тириона, воинов, так доблестно, но тщетно пытающихся защитить их. Остается только придумать, как это сделать.