Страница 58 из 280
Он собирался сделать тут кое-что, чего этот мир еще не видел и, наверное, никогда больше не увидит, потому что в нем нет никого, обладающего знаниями, магической силой и мастерством Н’Кари. Никого, кто заплатил бы за эти знания, силу и мастерство пятью тысячелетиями заключения в Вихре. Благодаря этому он мог сохранять свою форму здесь, где другие демоны не обошлись бы без устойчивых ветров магии. И благодаря этому он может сотворить кое-что еще.
Он решил, что сперва стоит совершить несколько жертвоприношений. Не то чтобы магия того требовала, просто ему нравилось начинать новое дело с подношения своему демоническому богу-покровителю, чтобы выслужиться и привлечь удачу. Вреда это не принесет, а пользу — вполне возможно. В крайнем случае он сам получит удовольствие — а это, кстати, главное.
Воспользовавшись путевым камнем как алтарем, он преподнес шесть избранных душ Слаанеш, правда, по привычке, большую часть их сущности забрал себе, что было вполне уместно — ему ведь нужна сила, чтобы работать с заклятьем.
Кровью своих жертв Н’Кари начертил шестиконечную звезду, разместив на каждом луче по отрезанной голове. Завершив первый этап, он начал монотонно петь — чтобы сосредоточиться и заодно впечатлить последователей. Напевая, демон продолжал рисовать, выводя линии сложного иероглифа, представляющего собой путь между этим путевым камнем и другим, стоящим в дне перехода от жилища следующей жертвы.
Мысленно он вообразил себе сотканный из света туннель между двумя точками, вклинивая свое представление о мире в собственно мир. Порождение его сознания и магической силы возникло в пластичном слое реальности, окружающей путевой камень.
Когда Н’Кари завершил ритуал, в воздухе перед ним повисла арка, мерцающая, как маслянистая вода, отражающая свет факелов. Неохотно подчиняясь, сектанты один за другим исчезали под радужным сводом, словно ныряли в плотную цветную воду.
Только когда под аркой скрылся последний культист, демон присоединился к своей армии — втиснулся в брешь в реальности, двинувшись по магическому туннелю, кружащему чувства и ощущения рискнувшего углубиться в него, как цветные стеклышки в гигантском калейдоскопе.
Такален Смотрительница принюхалась. Пахло странно — тухлым мясом. Откуда бы? Лорд, владелец этого особняка, был стар, но сейчас дом выглядел слишком заброшенным, и не место тут этому зловещему запаху… Такален содрогнулась от дурного предчувствия. Над головой заклекотал ее спутник — гигантский орел тоже был встревожен. Он парил высоко в воздухе, и глаза его были куда острее эльфийских, так что, возможно, орел уже увидел источник вони.
Такален осторожно подошла к двери старого особняка, и дверь эта ей совершенно не понравилась. Смотрительница иногда навещала князя Фалдора и его дочь Фаэлль и никогда не замечала за ними беспечности. Старый аристократ не считал себя вправе расслабляться и не думать об охране только потому, что их край был относительно безопасным по сравнению с остальным Ултуаном. Раньше эти ворота всегда были закрыты, что только разумно, ибо кто знает, какие угрозы мирному уголку могут появиться в наши темные времена?
Сейчас дверь была не заперта, на глазах Такален из-за створки вышла лиса, тащащая в зубах что-то, что при внимательном рассмотрении оказалось остатками эльфийской руки. Такален достала меч и шагнула в ворота. Она не ожидала опасности — лиса не чувствовала бы себя столь вольготно, если бы нападавшие все еще были внутри. Но общая гнетущая атмосфера заставляла нервничать и держаться настороже.
За стеной открылся внутренний двор. От вида первых трупов Такален, отнюдь не слабонервную горожанку, едва не вывернуло наизнанку. Тела были освежеваны и изуродованы; из отрубленных конечностей на земле был выложен какой-то странный узор. Звери уже кое-что растащили, но очевидно было, что кто-то нарочно раскладывал части тел в определенном порядке. Кровавые пятна и ленты внутренностей лишь подчеркивали это.
К вони разлагающихся трупов примешивался густой душок чародейства. Такален не была магом, но, как и все эльфы, обладала чувствительностью к магическим токам и могла сказать, что здесь свершилось нечто темное и чудовищное. Смотрительница вошла в дом, уже зная, что найдет там что-то кошмарное.
Воздух внутри был спертым и зловонным. Повсюду жужжали мухи, они лезли в лицо, застревали в ее длинных пепельных волосах, щекотали не прикрытую одеждой кожу. Их было слишком, неестественно много. И запах темной магии ощущался тут явственнее.
На полу валялись обломки мебели, словно толпа маньяков ворвалась в особняк, круша все на своем пути. Под ногами путались рваные, окровавленные тряпки, обрывки одежды. На стенах отпечатались странные силуэты. Бывалый охотник, Такален далеко не сразу разобралась, что тут творилось, — просто потому, что ее разум отказывался принимать это. А выглядело все так, словно обезумевшие от похоти эльфы — и не только эльфы, — перемазавшись в крови, дико спаривались у этих несчастных стен.
Что же, во имя Иши, тут произошло⁈
Такален слышала, что кое-кто из местных забавляется старыми ритуалами Культа Наслаждений. Что ж, похоже, они вышли за пределы забав. Похоже, они все-таки вызвали своей древней темной магией нечто…
Слаанеш! Смотритель разобрала одно из слов, грубо намалеванных на стене и смердящих кровью и экскрементами. Губы ее скривились, нос сморщился. Слаанеш. Слово повторялось снова и снова, вперемежку с другими именами, ругательствами и проклятьями.
На стенах встречалось и имя Н’Кари — столь же отвратительное, как и имя самого повелителя запретных наслаждений. Оно принадлежало хранителю секретов, ответственному за разгром Ултуана на заре эпохи, существу, дважды уничтоженному великим Аэнарионом и исчезнувшему после этого навсегда.
Н’Кари вернулся.
Эта фраза повторялась снова и снова, написанная и грубыми угловатыми, и изящными каллиграфическими буквами, снова и снова, точно монотонное бормотание безумца.
Н’Кари отомстит.
В большом зале Такален обнаружила остатки то ли демонической оргии, то ли каннибальского пиршества, то ли чудовищной комбинации и того и другого. В середине ритуального круга лежало обнаженное тело Фаэлль… вероятно, Фаэлль, потому что труп был иссохшим, как тысячелетняя мумия.
Немало времени прошло, прежде чем Такален немного пришла в себя и сделала то, что нужно было сделать.