Страница 57 из 280
— Это просто упрямство, которым я восхищаюсь. Только не говори, что тебе ничуть не любопытно, отчего я уничтожила твой крохотный городок, убила всю твою семью, а тебе покуда оставила жизнь.
— У меня на уме другие заботы.
Демон рассмеялся — мягко, дразняще. Потом протянул руку и нежно погладил эльфа по щеке. Ласка несла извращенное наслаждение, магическая искра проскочила между палачом и жертвой.
Миг — и острый кривой коготь вонзился в глаз Сардриана. Он почти не чувствовал боли, услышал только странный хлопок и влажное хлюпанье крови, заполняющей опустевшую глазницу. Демон пробормотал что-то и поднял руку. Сознание Сардриана пошатнулось, пытаясь как-то справиться с происходящим. Глаз — его глаз — парил над ним в воздухе. Он смотрел снизу вверх на один свой глаз вторым, уцелевшим. Тоненькая натянутая ниточка нерва еще соединяла глазное яблоко с головой. И оно тоже смотрело, сверху вниз, на бывшего хозяина, плачущего кровавыми слезами. Демон потянулся и вырвал второй глаз эльфа. Теперь Сардриан видел свое тело, лежащее на груде освежеванных трупов, привязанное к ним жгутами внутренностей.
— Да, — произнес голос, уже просто злобный. — Вот что ожидает тебя в конце, хотя, признаюсь, я испытываю искушение оживить эти трупы и разыграть заново маскарад Бесплотных. Возможно, позже…
Демон коснулся лба Сардриана. И глаза эльфа увидели, как лопается и расходится его кожа, как демон снимает ее, точно кожуру с виноградины. Он попытался проглотить свой язык, но демон ожидал этого и не позволил.
— Нет, Кровь Аэнариона, — произнес он. — Эта игра еще не закончена.
Сардриан умирал долго. Все, обещанное демоном, сбылось.
Этим вечером Н’Кари примерил на себя торс могучего, мускулистого человека-воина, бычью голову и конское тело. Этот облик позволял быстро передвигаться и наслаждаться четвероногостью. Было в этом нечто такое… возбуждающее.
Удерживать форму стало легче. Демон постепенно привыкал к этой реальности и ее ограничениям, учился использовать потоки местной магии.
Позади ждала приказаний его армия.
Войско, конечно, могло бы быть и побольше, но оно росло. Уже сейчас в него входило несколько дюжин плененных им демонов и несколько сотен сектантов. Ряды армии пополнили фермеры и мелкие землевладельцы, встреченные по пути к Тор Аннану. И еще многие присоединились к войску после разрушения их города.
Души отказавшихся подчиниться экстатическим дисциплинам Культа Наслаждений быстро отправились в преисподнюю в качестве приманки и пищи для призываемых Н’Кари демонов. Хотя более чем в половине случаев в этом не было необходимости. В большинстве эльфов очень сильна тяга к удовольствиям, и, когда перед ними стоит выбор между смертью и жизнью, полной пьянящих, сокровенных наслаждений, они обычно выбирают правильно.
А остальные обеспечивают интересные развлечения.
Иногда семьи разделялись, расходясь во мнениях, и Н’Кари требовал от новобранцев доказательства преданности путем принесения в жертву тех, кто отказался примкнуть к воинству. После этого упрямцы порой передумывали, а порой передумывали рекруты. В любом случае демон ненадолго избавлялся от скуки. Он смаковал любые сильные эмоции, а эмоций у этих эльфов, по крайней мере, хватало.
— Есть приказания, великий хозяин? — спросил Элрион. Ночи наслаждений и дни ужаса превратили его в загнанного дикаря. Он то трясся, то исходил пеной, то рыдал в самое неподходящее время. Иногда он орал на других сектантов, произнося ужасающие, хотя и несколько примитивные проповеди насчет природы Хаоса и целей их господина.
Н’Кари нравилось творить историю и расцвечивать факты, так что пока он не видел причин пресекать речи эльфа. Во всяком случае, некоторые из наиболее ярких пассажей Элриона заставляли прочих культистов благоговеть пред демоном еще сильнее. Эльф завел себе гарем из самых впечатлительных поклонниц, но, кажется, не получал от него особого удовольствия.
Как это типично для смертных. Им трудно угодить. Дай им то, чего, по их словам, они страстно желают, и неизбежно обнаружишь, что это не то, чего они ожидали или чего хотели. Даже верному последователю Владыки Извращений это иногда казалось слишком уж извращенным.
Он подумал о тех, кого убил в Тор Аннане.
Его жажда мщения продолжала расти, становясь сильнее с каждой новой смертью. Души тех, в ком текла кровь Аэнариона, не утоляли голода, а лишь разжигали его. Они давали больше питательных веществ, больше энергии, чем любые другие когда-либо поглощенные демоном души. А энергия ему понадобится, ибо план его приближается к самому сложному этапу.
Поиски нужного места отняли больше времени, чем он ожидал, поскольку законы этой реальности ограничивали его способности к перемещениям. Даже в ловушке странных путей Вихря он мог передвигаться быстрее и привык к этой кажущейся свободе. Отсюда и родился его первоначальный план, поэтому он и выбрал для побега именно то место, в которое сейчас вернулся.
Рядом стоял путевой камень и находился вход в подмирье, созданное первыми так называемыми местными правителями, чтобы быстро перемещаться из одного пункта в другой. Н’Кари призвал силы камня и заставил их служить своим целям.
— Скажи моим возлюбленным приготовиться, — велел он эльфу. — Сейчас они увидят чудо.
В глазах Элриона вспыхнуло любопытство. Он знал, что господин не разбрасывается обещаниями, а значит, можно ожидать чего-то воистину зловещего и восхитительного. Н’Кари улыбнулся, обнажив острые клыки, потянулся и погладил Элриона по щеке когтистой рукой:
— Да, маленький смертный, ты станешь свидетелем могучего колдовства.
Н’Кари приблизился к путевому камню.
Зрение демона позволяло разглядеть легкое свечение — это слабо просачивалась утекающая энергия Вихря. Ухмылка Н’Кари стала шире, клыки блеснули в лунном свете. Об этом виде магической силы он знал все, умел владеть ею и подчинять своим целям — и собирался дать здесь такое магическое представление, какое эльфы запомнят до конца своей жизни, которая, да будет на то воля Слаанеш, окажется не слишком долгой, даже по меркам смертных.