Страница 29 из 280
— Как только это случится, Теклис, леди Малена начнет обучать тебя путям магии. Я бы и сам это сделал, но мне нужно продолжать мой великий труд.
Тирион посмотрел на своего наивного отца, задумавшись над тем, действительно ли он так уж наивен. Он ведь избрал наилучший способ отвлечь Теклиса от лишних расспросов. Близнец уже просто светился от удовольствия. Он давным-давно мечтал начать учиться Искусству, и теперь, похоже, его мечты близки к осуществлению.
— А Корхиен Железное Копье предложил позаботиться о том, чтобы ты, Тирион, приступил к изучению путей воина. Он сказал, что ты очень одарен и разбираешься в вопросах ведения войны лучше многих эльфов. Внимательно слушай его. Я слышал, что он считается величайшим воином Ултуана. Сам я не знаток, но так говорили те, кто должен кое-что в этом понимать.
Сердце Тириона подпрыгнуло. Естественно, больше всего на свете ему хотелось учиться воинскому делу под опекой Корхиена. Князь Аратион улыбнулся радости на лицах сыновей.
— Я буду скучать без вас, дети, — сказал он. — Вы оба — свет моей жизни.
Близнецы были слишком возбуждены, чтобы уловить печаль в отцовском голосе, хотя и через много лет Тирион будет вспоминать ее.
— Мы тоже будем скучать, — сказал он со всей искренностью шестнадцатилетнего юнца, видящего впереди только удачу и радости.
— Желаю вам обоим доброй ночи, — сказал отец и ушел работать. Всю ночь в его кабинете горел свет.
— Лотерн, — произнес Теклис, будто не вполне себе веря. — Это не Хоэт, но начало. Там одна из лучших в Эатане библиотек. Там особняки Инглориона Звездочета и Халадриса…
— И Морская Стража, — добавил Тирион. — Возможно, я смогу устроиться в один из полков. И кто знает, вдруг однажды я окажусь в числе Белых Львов, если представится случай завоевать славу.
Теклис выглядел таким счастливым, каким Тирион еще никогда его не видел:
— По крайней мере, я получу шанс увидеть кусочек мира, прежде чем…
Он не закончил предложения. В этом не было необходимости, Тирион и так знал, что брат думает о своей болезни и возможной смерти, всегда сопровождавших близнеца, точно тень, даже когда он пребывал в самом хорошем настроении.
— Может, мы сумеем попасть на корабль, — сказал Тирион, играя на фантазиях брата, — и отправиться в Старый Свет и королевства людей.
— В Катай и к Башням Рассвета, — продолжил Теклис, перечисляя места, которые — и это понимали они оба — ему не суждено увидеть. Но Теклис засмеялся, переполняемый счастьем. Тирион и не помнил, когда его брат столь искренне, заразительно веселился. Впрочем, смех его резко оборвался.
— Честно говоря, я буду счастлив просто снова увидеть Лотерн, — сказал мальчик. — Просто увидеть… ведь и это представлялось мне лежащим за гранью возможного.
— Как думаешь, что с нами будет? — неожиданно серьезно спросил Тирион. Ему вдруг показалось, что они с братом стоят сейчас на каком-то темном перекрестке, как путешественник, заблудившийся ночью в горах и вдруг обнаруживший, что оказался на краю пропасти, не имея понятия, насколько она глубока. Вскоре они покинут свой единственный дом и отправятся в землю чужаков.
— Не знаю, — сказал Теклис. — Но мы встретим это вместе.
Кажется, брат был не столь уж убежден в своих словах и сам искал ободрения.
— Да, конечно, — улыбнулся Тирион. Самоуверенность юности не позволяла ему представить ничего, что могло бы разделить их. — Ты будешь великим чародеем.
— А ты — великим воином.
Голос Теклиса звучал так твердо, как будто он уже видел это своими глазами. И Тирион надеялся, что брат доживет до того, чтобы действительно увидеть.
Время почти пришло, Н’Кари чувствовал это. Древние заклятья слабели. Кошмарные призраки устали. Что-то происходило. Где-то далеко-далеко, на краях этой гигантской сети магии, что-то начинало разворачиваться. Мир снова менялся. В последние века потоки темных сил стали сильнее. Что-то творилось там, в мирах за мирами, что-то, что снова влекло силы Хаоса на эту грязную планету.
Возможно, пробуждались древние дремлющие врата на Крайнем Севере. Возможно, прихотливые Силы просто решили вернуться и слегка позабавиться. Н’Кари не волновало, что именно происходит. Ему был важен только результат.
Он принюхался, раздувая ноздри, которые не были ноздрями, втягивая в легкие, которые не были легкими, порченую магию. Тысячи лет он ждал в центре паутины сил, накапливая магию по крохам — если удавалось ее ухватить, если он был уверен, что это не привлечет внимания к его присутствию.
Он изучил странные линии вихрящихся заклинаний и еще более странные пути под ними, оставленные древней расой. Очевидно, эльфийские колдуны знали о наличии древних дорог под тканью времени и пространства, принадлежавших создателям этого мира, и включили их элементы в свою грандиозную конструкцию. В этом была их сила — но одновременно и слабость.
Сила заключалась в том, что они могли черпать энергию из колодцев Древних, используя их сети для укрепления своей магии.
А слабость была в том, что Пути Древних разрушались, медленно распутывались, впуская в себя элементы Царства Хаоса, владения демонов, породившего Н’Кари.
Н’Кари питался этой порченой энергией, по чуть-чуть восстанавливая собственные силы. В некотором смысле он оказывал эльфам услугу — чего, конечно, не планировал. Он помогал поддерживать их конструкцию, поглощая большую часть просачивающейся в Вихрь энергии Хаоса, которая иначе разрушала бы древнее заклинание. Хотя призрачные колдуны вряд ли стали бы рассматривать происходящее в этом свете.
Он проецировал свое сознание в разные точки: туда, где обнаружил поры в Вихре, туда, где стояли путевые камни. Он составил подробную карту этой сложнейшей системы. Он разбирался в ней, наверное, лучше любого эльфийского колдуна. Знал, где сеть сохранилась лучше всего, где крепки защитные чары. Знал и где она слаба, где древняя защита истончилась.
Часть сознания он переместил на выбранный участок — путевой камень, глядящий с горной вершины в укромное ущелье. Он находился далеко от обитаемых районов Ултуана, и никто не приходил к нему много веков, чтобы провести укрепляющие обряды.