Страница 260 из 280
Дориан смотрел на него в замешательстве, очевидно, дивясь, отчего король назвал этого незнакомца именем брата. Неужели генерал действительно ни о чем не догадывается?
Железный взгляд Малекита перепрыгнул с одного брата на другого, потом — на огромную толпу друкайской знати и людских военачальников, собравшуюся у трона. Уриан знал, что король наслаждается. Ситуация отвечала его жестокому чувству юмора.
— Этот генерал обманул наши ожидания. Он поймал Вечную Королеву, но упустил ее. Много недель он не предоставлял докладов своему повелителю, пытаясь исправить свою ошибку, — так, по крайней мере, он утверждает. И у него явная нехватка родственных чувств — он так и не поприветствовал своего младшего брата.
Глаза Дориана расширились. Он пристально уставился на Уриана, потом затряс головой, так и не заметив сходства. Уриан понимал, что происходящее сейчас — в некотором смысле награда за его службу. Они с братом и в юности не питали друг к другу особой привязанности, среди друкаев это было вполне традиционно.
Король ожидал, что Уриан сам назначит наказание Дориану, и чем страшнее, тем лучше. Большинство друкаев, не задумываясь, обрекли бы своих старших братьев на муки. Уриан и сам в юности мечтал иногда об этом. Он ненавидел Дориана за то, что тот стоял на его пути, за то, что был наследником, был старшим. Ненавидел самоуверенность братца и то, что он считал себя рожденным командовать, а других — рожденными повиноваться. Когда-то возможность покарать Дориана действительно была бы для Уриана наградой. Он понимал это.
Но сейчас он так не думал. И почти ничего не чувствовал. Не обижался на этого напуганного незнакомца. Не горел желанием отомстить. Не стремился даже к особой жестокости. Но знал, что подобное признание будет воспринято как слабость. А перед лицом правителя проявление слабости недопустимо. Уриан не хотел, чтобы Малекит увидел, как сильно его шпион изменился за время пребывания среди высших эльфов. Никто не должен этого даже заподозрить.
Возможность отдать Дориана палачам совершенно не трогала его. Напротив, он поймал себя на том, что, оглядываясь назад, вспоминает какие-то моменты их общих юношеских переживаний, о которых не только не сожалеет — которым радуется.
Он ничего не должен Дориану. Ничего. Ни милостей, ни лютой смерти. Уриан окинул взглядом лица придворных. Все пристально смотрели на него, порой облизываясь в предвкушении. Все они, несомненно, думали о том, что бы сделали, окажись их родич в таком же положении.
А Уриан не чувствовал ничего, кроме отвращения к окружающим. Больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться среди высших эльфов и сражаться на их стороне. Сила этого желания удивила его. Выходит, он изменился куда больше, чем сам представлял, и не в лучшую сторону — если заботиться о перспективах собственного выживания.
Дориан тоже смотрел на него — потерянно, наверняка размышляя, как поступил бы сам в подобной ситуации. И уже видел себя в руках умельцев-палачей, видел, как его подвергают всем мыслимым и немыслимым пыткам, и не ожидал ничего, кроме долгой, очень долгой и мучительной смерти.
Еще раз посмотрев на собравшихся, Уриан ощутил мощное давление принуждения.
И тогда он, молниеносно выхватив клинок, стремительно отсек Дориану голову, подхватил ее, падающую с плеч, за волосы и вскинул повыше, демонстрируя Королю-Колдуну.
— Провал не заслуживает ничего, кроме мгновенной кары, — как можно громче произнес Уриан.
Малекит смотрел на него загадочно. Интересно, о чем он думал? Долгие безмолвные секунды придворные ждали ответа короля. Наконец Малекит протянул руку, принял отрубленную голову, бросил на нее короткий взгляд и отшвырнул в сторону.
— Ты прав, Уриан, — сказал он. — Твоя оперативность удивляет и радует меня. Похоже, ты кое-чему научился у азуров.
Едва ли кто-либо из собравшихся уловил двусмысленность в словах Короля-Колдуна.
— Скоро мы встретимся со сбродом, явившимся защищать Вечную Королеву. И я дам тебе новое задание, — сказал Малекит. — Я хочу, чтобы ты кое-кого убил там.
— Жду с нетерпением, — солгал Уриан.