Страница 226 из 280
Он громко рассмеялся — дико и злобно. Некоторые, услышавшие этот хохот, развернулись и побежали.
Маг плел заклинание чудовищной, ужасающей силы. Слова, срывающиеся с его губ, будто обретали форму, становясь пылающими рунами, созданными вибрациями его голоса. Они вихрились вокруг него, образуя еще более сложный, почти демонический узор, двигаясь все быстрее и быстрее, превращаясь в размытые огненные полосы.
Наконец, когда поддерживать заклятье стало почти невыносимо, Теклис отпустил его. Энергия хлынула наружу огненными струями, линиями, которые все делились и делились, их становилось больше и больше — сотни, тысячи. Каждая линия искала живое существо, темного эльфа, и гналась за ним по лесу. Когда огонь касался плоти, жертва кричала и умирала, раскалялась добела и рассыпалась пеплом, который тут же подхватывал и уносил ветер, созданный вихрем мощи Теклиса.
Несколько колдунов попытались закрыться, но чары азура снесли их защиту, раскололи, как топор — трухлявое полено. В считаные мгновения все друкаи были мертвы. Теклис стоял один в центре поляны, над телом пегаса, завывая в безумном ликовании.
Внезапно малая, осторожная доля здравого рассудка Теклиса кое-что поняла.
Часть кипящей в душе мага ярости определенно принадлежала ему, но часть ее исходила откуда-то извне. Ее подпитывала темная скверна ветров магии — и еще более темная порча места, на котором он стоял, земли, которую топтал высший демон Хаоса и где он плел могучую магию.
Теклис почувствовал, как вползает в него тьма, слепя дух, превращая его в нечто, чем он не собирался становиться. Он знал — потому что учили его истинные мастера магии, — что всегда, когда работаешь с высшим, сильнодействующим колдовством, есть шанс подхватить демоническую одержимость, ибо разные твари тянутся из Царства Хаоса, когда чародей черпает оттуда энергию. Что-то проникало в него сейчас. Теклис захлопнул рот, усилием воли обрывая безумный смех, и забормотал ритуальные слова очищения, успокаивая разум медитацией.
Не скоро еще маг почувствовал себя прежним. Учиненная им грандиозная бойня ужасала и потрясала разом. Впервые он нырнул в столь темные глубины своей души, осознал чудовищный потенциал собственной мерзости, пугающей и ненавистной… но и завораживающей своими возможностями.
Наслаждение, которое Теклис получил от избиения сородичей-эльфов, оказалось куда острее всего, что он ощущал, расправляясь с другими противниками. Оказывается, в нем всегда скрывались кошмарные способности ко злу. Он начал понимать, отчего темные эльфы получают такое удовольствие, пытая врагов. Так они утверждают свою личную власть во вселенной, не обращающей на них внимания. В этот момент Теклис по-настоящему поразился, открыв для себя, что похож на отродье Наггарота куда больше, чем ему хотелось бы признавать.
Он посмотрел на свои руки и обнаружил, что они трясутся. Во рту пересохло, сердце неистово колотилось. Наверное, сейчас маг переступил некую личную черту, оказавшись на пути, который приведет туда, где ему может не понравиться… Но уверенность в том, что таково его предназначение, не оставляла Теклиса. Он уже подозревал, что найдет на этой войне тигель, в котором его переплавят в нечто совсем иное, чем та личность, которой чародей еще недавно себя считал.
Он начал понимать брата гораздо лучше прежнего. Возможно, именно так чувствовал себя Тирион, стоя в одиночестве на поле боя среди поверженных врагов.
Теклис убил всех друкайских колдунов — и радовался этому. Он доказал свое превосходство. Не он начал бой, но он его завершил. Только что это за влага бежит по его щекам? Заклятья как будто должны защищать глаза от ветра…