Страница 225 из 280
Если Малекит в сговоре с этим созданием, это объясняет очень и очень многое. Сто лет назад, когда Теклис был юн, Н’Кари уже перемещал армию по Ултуану с такой же поразительной скоростью. Всего за месяц ему удалось разорить несколько эльфийских городов и осадить Святилище Азуриана. Никто так и не понял, как у демона все получилось, но сам факт говорил о том, что теоретически подобное возможно, по крайней мере для высшего демона Слаанеш.
Или для имеющего доступ к услугам такового.
От ужаса Теклиса пробрал озноб. Невозможно даже представить, чтобы кто-нибудь подчинил хранителя секретов, но если кто и обладает необходимыми для такого деяния силами, умениями и знаниями, то это Малекит или его мать, Морати.
Теклис не мог, не хотел поверить, что подобное осуществимо, что это могло случиться. Разум его лихорадочно прокручивал варианты. Н’Кари — демон с огромной жаждой мщения, и жажду эту отчасти может утолить кровь Теклиса и его брата. Демон поклялся отомстить им лично.
Мог ли Малекит знать это и использовать в качестве разменной монеты, торгуясь за услуги демона? Но ведь Малекит и сам из рода Аэнариона, а Н’Кари стремился искоренить всех потомков первого Короля-Феникса. Наверняка демон захотел бы уничтожить и Малекита, точно так же как Тириона и Теклиса.
Впрочем, вещи эти не взаимоисключающие. Демон — существо коварнейшее. Он вполне способен заключить сделку с Королем-Колдуном, а потом, отомстив близнецам, повернуть против «хозяина».
Чем больше Теклис думал об этом, тем больше убеждался, что нашел объяснение случившемуся — ну, по крайней мере, отчасти. Теперь вопрос, что ему делать с этим знанием?
Нужно кому-то все рассказать. Лучше всего — верховному Хранителю знаний, только как отправить ему послание? И что потом? Вернуться в Хоэт с новостями об открытии и попытаться найти способ помешать магии Короля-Колдуна или продолжать свой поиск?
Раздался топот бегущих ног в тяжелых сапогах — из леса вырвалась группа друкаев. Они вскинули арбалеты, и на Теклиса обрушился град стрел. Большинство болтов его чары отбросили, но один-два все же нашли лазейку и, хотя были уже на излете, попадание оказалось болезненным, а острие одной стрелы оцарапало магу руку. Серебряное Крыло заржал и поднялся на дыбы. Теклис обернулся и увидел, что срикошетивший болт попал в пегаса.
Сообразив, что магу простым оружием вреда не причинить, темные эльфы, с безжалостной мстительностью, свойственной их породе, переключились на Серебряное Крыло.
Теклис кинулся к пегасу, надеясь прикрыть и его защитной сетью своих чар. Но не успел. Крылатый конь закричал снова. С десяток болтов впились в его шкуру.
Серебряное Крыло упал, задыхаясь. Кровавая пена пузырилась в его ноздрях. Хрипы его походили на всхрапывание спящего пьяницы.
Пегас захлебывался собственной кровью. Его скорбные глаза стекленели, разум покидал их. Теклису казалось, что перед ним умирает эльф, а не животное.
Он мог попытаться применить исцеляющее заклятье, но тогда пришлось бы снять защиту, да и времени не было. Теклис не разбирался в анатомии пегасов и сомневался, что известные ему приемы принесли бы хоть какую-то пользу. В этот момент Серебряное Крыло тяжело вздохнул, крылья его дернулись, словно дух коня совершил свой последний прыжок в небо, миг — и пегас застыл неподвижно.
У Теклиса пересохло во рту от страха. Если темные эльфы не отступят, он повторит судьбу пегаса. Кроме того, его приводило в ярость, что ему не удалось защитить животное. Хуже того, Теклис потерял скакуна, который помог бы быстрее найти брата. Теперь придется топать пешком по чащобам Авелорна — и это именно тогда, когда скорость решает все.
Воинственные крики друкаев сделались триумфальными. Убийство красоты их только радовало. Холодный, жестокий гнев охватил Теклиса, сжигая страх, оставляя лишь четкие, безжалостные мысли, никогда прежде не доставлявшие ему такого удовольствия.
Он широко раскинул руки и пробудил силу, неумолимо притягивая к себе ветра магии. Чародей оказался словно бы в центре гигантского водоворота. Он впитывал в себя всю магическую энергию пространства. Когда-то такой поступок просто убил бы его. Поглощение подобного объема силы способно очень быстро выжечь дар, перегрузить мозг, толкнуть в пучину безумия.
Возможно, это все равно произойдет, возможно, он обманывает себя, возможно, ему не справиться с потоком… Теклиса окружило ослепительное сияние. В воздухе явственно виднелись узоры, сотканные ветрами магии. Мерцающие полосы всех цветов радуги — и многих других, недоступных взгляду, — тянулись к нему.
Тело его пылало. Он горел, но не чувствовал боли, только пощипывало кожу. Вдыхаемый воздух казался раскаленным. Теклис продолжал нараспев читать заклинания, впитывая все больше и больше энергии.
Крики друкаев стихли. Сперва Теклис решил, что магия воздействовала на его слух, но потом сообразил, что темные эльфы замолчали от ужаса — и правильно сделали.
Он собирался преподать им урок использования силы, забыть который им не суждено. Ибо они не доживут до этого.
Среди врагов были и колдуны. Они почувствовали, что он задумал, и попытались вмешаться. Один из них метнул в Теклиса молнию — все равно что попытался погасить костер, плеснув в него смолу. Теклис просто втянул в себя энергию огненного зигзага, и тот рассеялся, не долетев до чародея и не причинив ему вреда.
Добавив толику чужой силы к своей, он принялся лепить ее. Другой друкайский маг попытался разогнать его волшбу, но Теклис раздавил чужие чары, как таракана.
Энергия пьянила его. Он ощущал себя великаном, способным дотянуться до верхушек деревьев и повалить могучие стволы одним щелчком. Впервые в жизни Теклис чувствовал себя свободным — свободным от всех запретов, от ограничений, которые наложил на себя сам из страха перед собственной силой.
Ненависть горела в его сердце, и ненависть эта была не нова. Она давно копилась в нем. Друкаи только навели ее на фокус: они как-никак были эльфами и выглядели как те, кто глумился над ним, кто мучил его всю жизнь. Они были похожи на всех его врагов разом. На каждую женщину, когда-либо отвергшую его. На каждого мужчину, смеявшегося над ним, задиравшего его, презиравшего его хилость.
Живя в Ултуане, среди азуров, Теклис все время сдерживался. Ведь он, хоть и был аутсайдером, все равно оставался членом общества. Но друкаи — не его народ. Никакой закон не защищает их, никто не накажет его за их уничтожение. Необходимости обуздывать себя нет.