Тирион и Теклис (сборник)

Он осмотрел рану — укус клинка ведьмы-эльфийки. Края рассеченной кожи сделались странного черно-фиолетового цвета и подозрительно набрякли. Хуже того, казалось, что через этот порез что-то вытягивает силы из его тела. Что ж, весьма вероятно, что он отравлен — и тоже ничего не может с этим поделать.

Возможно, тетушка или Теклис придумали бы, как исправить ситуацию, они ведь, как-никак, алхимики. Он же в медицине не разбирался, знал разве что основы, без которых эльфийскому солдату не обойтись в походе.

Однако, сидя тут и жалея себя, делу не поможешь. Жар меча немного согрел Тириона. Что ж, он подождет, когда просохнет одежда, и отправится на поиски Алариэли, хотя и совершенно не представляет, где ее можно найти.

Приняв решение, Тирион почувствовал себя чуть-чуть лучше. Сейчас не помешало бы подкрепиться, но еды не было. «Ну, хотя бы в воде недостатка нет», — сказал он себе. Возможно, чуть погодя он сумеет поймать рыбу, хотя при таком сильном течении это маловероятно.

Когда одежда высохла, уже стемнело. На клинке потрескивало пламя, заставляя неверные тени плясать вокруг. Тирион понимал, что лучше всего убрать клинок в ножны, чтобы свет не привлек преследователей. Жалкий заслон из тряпок ненадежен — всадникам на холодных достаточно чуть повернуться, чтобы заметить огонь. А в темноте от этих рептилий не сбежать — они выследят Тириона по запаху. Мысль о том, что его погонит по ночной чаще один из этих гигантских хладнокровных монстров, мягко говоря, нервировала.

Тирион встал, надел рубаху, кожаный жилет, потом натянул кольчугу. Та тихонько звякнула, но в ночи звук показался оглушительным. Интересно, отчего во тьме все шумы становятся как будто громче? Теклис, несомненно, нашел бы какое-то объяснение, как находил всегда, а у Тириона имелись только вопросы.

Он взял клинок, вернул его в ножны — и ночь вдруг сделалась очень холодной, куда холоднее, чем должна бы. Очень захотелось снова достать меч, чтобы стало хоть чуть-чуть посветлее, но это было бы безумием. Тирион постоял, дожидаясь, когда глаза привыкнут, и потихоньку сживаясь с сумеречной чащей. Рядом продолжала неустанно шуметь река, вода билась о камни, и эти плеск и журчание казались мягкими раскатами грома.

Тирион решил, что ему надо вернуться и отыскать след Вечной Королевы. Когда они пытались перебраться через реку, Алариэль находилась чуть севернее, и казалось логичным, что и сейчас ситуация не изменилась. Конечно, она могла пройти мимо него в темноте, но эту неприятную мысль эльф отмел. Если позволить сомнениям влиять на решения, он так никогда ничего и не сделает.

Тирион прикинул варианты. Глупо просто бродить во мраке, еще и в доспехах темного эльфа. Если Алариэль увидит его, может просто пристрелить с перепугу. Если его заметят друкаи, то примут за дезертира. А холодных маскировка не одурачит, так что сейчас ему от нее никакой пользы.

Кольчуга, конечно, полезная вещь, но она звенит и выдает его местоположение, как бы бесшумно он ни старался двигаться. Хочешь не хочешь, а придется от нее избавиться, в данном случае тишина важнее защиты. Да и, честно говоря, железо бередит раненый бок, а лишний вес замедляет передвижение.

Тирион решил оставить только кожаный жилет, не производящий шума и отчасти защищающий тело. А вот весьма специфической формы шлем скорее всего введет Алариэль в заблуждение, чего допустить нельзя. Лицо Тириона ей знакомо, так что пусть лучше она увидит его.

Эльф завернул шлем в кольчугу и швырнул все в реку. Оставлять здесь ничего не хотелось — любой предмет мог выдать его местоположение возвращающимся холодным. Так что от ненужного надо избавиться.

Почувствовав себя лучше без лишнего груза, Тирион зашагал по тропе. И почти тут же обнаружил следы холодных: огромные, запредельно вонючие лепешки и кучи усеивали тропинку.

Он шел по самому краю, чтобы, если что, сразу нырнуть в заросли. Обладающий отличным даже для эльфа ночным зрением Тирион без труда находил путь в сумраке, ведь глаза его уже приспособились к недостатку света.

То и дело останавливаясь, он прислушивался, терзаемый подозрением, что враг подкрадывается к нему во тьме. Лес полнился ночными звуками, скользнула над головой белая сова, ищущая среди теней добычу. Тирион посочувствовал зверькам, на которых идет охота. В кустах блеснули чьи-то глаза: лисы, а может, дикой собаки. Как бы то ни было, животное бесшумно отступило при приближении эльфа.

Долго ли, коротко, но Тириона охватило ощущение тщетности происходящего. Что он делает? Ему никогда не найти Алариэль в этом сумраке. Она, наверное, опередила его на лиги или даже попалась сподвижникам Малекита. Если же девушка где-то затаилась и спит, он может в темноте проскочить мимо, вообще не заметив ее. Тем не менее какой-то инстинкт толкал его вперед, заставлял двигаться дальше. Такова уж была его природа — он просто не мог иначе. Тирион всегда предпочитал действие бездействию. По крайней мере так он чувствовал, что что-то делает, и был хотя бы чуть-чуть хозяином своей судьбы.

Может, все-таки стоит окликнуть ее, хотя бы шепотом? Нет, это чистое безумие. Совет, подкинутый отчаянием. Он только выдаст себя охотникам, ищущим в ночи. Или он слишком много думает? Зачем темным эльфам рыскать во тьме? Они наверняка разбили лагерь и улеглись спать, что следовало бы, по здравому размышлению, сделать и ему. И все-таки Тирион шел под бледным светом луны и время от времени, когда инстинкт говорил, что он в безопасности, шептал имя Вечной Королевы, как слово-оберег или молитву отчаяния.

В руке он сжимал кинжал, готовый ударить любого, кто бросится на него из темноты. Тирион почти надеялся, что на него нападут. Атака, во всяком случае, сняла бы напряжение, избавив его от ощущения полного одиночества.

Интересно, много ли народу бродит сейчас в ночи? Наверное, не слишком. А если кто-то и бродит, то это, скорее всего, враги. Хотя не слишком ли он пессимистичен? Возможно, в этом лесу скрываются и другие эльфы, дружественные Вечной Королеве. Не всех же перебили или пленили друкаи, напавшие на территорию проведения великого турнира. Возможно, здесь есть и местные жители, которые не были на состязаниях.

Конечно, в таком случае очень вероятно, что холодные почуяли их и теперь они мертвы. Как же это мучительно — скитаться в ночи в одиночестве, когда на родину напал древний враг. Ему бы сейчас в армию, готовиться к сражению с захватчиками.