Страница 173 из 280
Глава 19
— Я слышал, что ты вернулся, — сказал верховный Хранитель знаний Морелиан. — Полагаю, твой поиск завершился успехом.
Теклис смотрел на старого эльфа. Морелиан действительно выглядел древним: высокий, сутулый, очень, очень худой, с грубой, почти человеческой кожей и совершенно серебряными, словно и впрямь металлическими, волосами. Он носил небольшую раздвоенную бородку, что было весьма необычно среди эльфов, которые предпочитают бриться начисто. А еще он производил впечатление великого мудреца, обладателя безграничных знаний, но в глазах старца плясали огоньки, и лукавая улыбка кривила губы.
Покои его были аскетичны. Здесь стояли большой стол и много стеллажей вдоль стен, хранивших свитки с древним знанием. На столе грудой лежали книги и чистые листы пергамента; незаточенные перья от лучших гусей соседствовали с кубышкой с чернилами. Верховный Хранитель знаний делал выписки из книг — это Теклис понял с первого же беглого взгляда.
— Мой брат и я нашли Солнцеклык, однако это еще не все, — сказал Теклис.
Морелиан приподнял бровь:
— Ты хочешь сказать, что нашел нечто более важное, чем Солнцеклык?
Теклис выложил на стол копии надписей сланнов.
— Возможно, — только и сказал он.
Верховный Хранитель уставился на свитки с каким-то благоговейным ужасом:
— Это то, что я думаю?
— Я не предсказатель будущего, так что не знаю. Я сумел расшифровать достаточно, чтобы понять, что содержащееся тут знание может быть важным. Вот почему я принес записи тебе. Знаю, ты интересуешься такими вещами.
На лице верховного Хранителя мелькнуло восхищение, смешанное с сомнением и трепетом. Сейчас он очень напоминал Теклису отца, впервые увидевшего Солнцеклык. Старик тут же начал листать сделанные эльфом копии.
— Ты знаешь, что это? — спросил Теклис, выждав несколько минут.
— Астрономия и астрология, — пробормотал Морелиан. — Записи, сделанные в очень сжатой форме, определяемой иероглифическим письмом. Ты прав, что принес их мне. И, думаю, не ошибся насчет их важности. Здесь, среди прочего, астрологические расчеты орбит некоторых планет и лун и их связи с флуктуациями циклов полярных эфирных врат.
Теклис поразился, что Морелиан сумел понять все это при столь поверхностном изучении. Конечно, это его область знаний, он в ней узкий специалист. Однако Теклиса уязвило то, что сам он еще столь многого не знает.
— Это все, что там говорится?
— Пока все, что я сумел разобрать, — сказал верховный Хранитель. — Но я могу и ошибаться. О толковании многих символов я только догадываюсь. Если ты оставишь свитки, я, пожалуй, за несколько часов переведу их подробнее. Уверен, здесь что-то скрыто — что-то огромного мистического значения.
Теклису не хотелось выпускать свитки из поля своего зрения, особенно если с ними связана какая-то мистическая тайна. Мысль о том, что кто-то другой, не он, откроет правду, была неприятной. Сейчас эльф боролся со своими личными демонами, понимая, что сам ничего сделать с текстами не сможет, не потратив несколько десятков лет на углубленное изучение сланнского языка, а времени на это у него не имелось.
— Конечно, бери, — вздохнул наконец Теклис. — Я благодарен за любую помощь в этом вопросе. То немногое, что я сумел разобрать здесь, встревожило и озадачило меня.
— Возможно, это чрезвычайно важно для нас всех, — кивнул Морелиан. — Подозреваю, это касается времени, в котором мы живем. А еще я подозреваю, что ты не случайно нашел записи именно сейчас. Все взаимосвязано, а связи мистических объектов крепче прочих.
Теклис и раньше слышал что-то подобное, но не вполне этому верил. Слишком уж чародеи любят судить задним числом: указывать на связи между событиями, уже случившимися, куда легче, чем выявлять эти связи заблаговременно.
— Не уверен, что понимаю тебя, — сказал Теклис.
— Тебе следует поговорить с Белтанией, — посоветовал верховный Хранитель. — Она сама хотела пообщаться с тобой и сумеет объяснить происходящее лучше, чем я.
Теклис в этом сомневался, но видел, что Морелиан сейчас слишком похож на ребенка с новой игрушкой. Старику отчаянно хотелось немедленно приступить к работе, и Теклис понимал, что этот энтузиазм ему на руку.
— Я пойду к ней прямо сейчас, — кивнул он.
— Лучше и не придумаешь. — Верховный Хранитель уже сосредоточился на разложенных перед ним свитках и торопливо покрывал чистый пергамент каракулями предварительного перевода. О Теклисе старик уже, похоже, совершенно забыл.
Теклис подошел к покоям Белтании. Двери из серебра и бивней какого-то морского монстра охраняли воины в облачении архимагов.
Зачем он Белтании? Они не раз встречались на официальных приемах в Лотерне и когда он обучался в Башне, но Теклис не сказал бы, что они свели близкое знакомство. Возможно, чародейка хочет обсудить с ним какое-то исследование.
Слуга в черном с золотом провел его в остекленную оранжерею, выдающуюся наружу из стены башни, чтобы ловить солнце. Отсюда открывался великолепный вид на лес. Сквозь пол из прозрачного хрусталя хорошо было видно землю далеко-далеко внизу — и это нервировало. Жара напоминала о джунглях, недавно покинутых Теклисом. Белтания в тонкой струящейся мантии из зеленого шелка, облегающего изгибы ее тела, сухо улыбнулась вошедшему. Она была, как всегда, немного пьяна.
— Князь Теклис! Рада снова видеть тебя.
Особой радости в ее голосе не слышалось. Слова были сказаны только из вежливости.
Теклис решил поддержать тон:
— Верховный Хранитель знаний предложил мне нанести тебе визит. Он сказал, что ты хотела поговорить со мной.
— Говорят, ты недавно вернулся из джунглей Люстрии, из сланнского города Цультек, и принес с собой меч Аэнариона.
— Меч у моего брата. Он собирается с этим клинком служить Вечной Королеве.
— Вскоре он может ему понадобиться.
— Почему ты так говоришь?
— Я изучала небеса и проводила пророческие ритуалы. Знаки недобрые.
— А именно?
Теклису стало любопытно. Институт магических прорицаний известен своей неопределенностью. Практикующих гадателей серьезные ученые считают едва ли не шарлатанами. Всех — кроме Морати. Ее дар получал многократные подтверждения.
— Ветра магии все больше и больше загрязняются силами Хаоса. Ты ощутишь это, работая с высшими заклинаниями.
— Я что-то почувствовал, даже применяя простые чары.
— Значит, ты определенно восприимчивее многих.