Страница 171 из 280
В больших сражениях он участвовал под командой самого Малекита и своей свирепостью, своим бесстрашием и своим боевым мастерством привлек внимание Короля-Колдуна. Со временем он возвысился, стал уважаемым генералом армий Наггарота и обогатился, получив земли павших противников и долю в награбленном.
Да, подумал Дориан, он преуспел под властью Короля-Колдуна. Но в этом вторжении он совершенно не был уверен. О, нет ничего плохого в попытке вернуть утраченные земли Ултуана. Добыча будет неимоверной, древние поместья перейдут новым хозяевам. Будет захвачено множество рабов, самые ненавистные враги друкаев будут посрамлены и унижены. Это все замечательно. Откровенно говоря, Дориан с нетерпением предвкушал это.
Не слишком возмущало его и чрезмерное использование магии вместо военной силы. Колдовство — неотъемлемая часть войн темных эльфов, непременная составляющая силы их народа, ставящая друкаев выше других рас. Он высоко ценил тактику и стратегию применения колдовства и знал, что и Малекит, и его божественная матушка — настоящие мастера своего дела.
Тревожило его то, что приходится полагаться на связанного Малекитом демона и путешествовать через колдовские врата, созданные тварью. Было в этих переходах нечто такое, от чего все его эльфийские чувства вопили от страха. В порталах ощущалось близкое, очень близкое присутствие демонического.
А вдруг что-то пойдет не так?
Дориан посмотрел на Кассандру. Его любовница-колдунья выглядела спокойной, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить мелкие признаки нервозности: в том, как она вертела на пальце левой руки покрытое рунами кольцо, например. Кассандра утверждала, что, попадая в эти порталы, они проходят через владения Хаоса — а значит, кошмарные древние ужасы совсем рядом и отделены от них барьером тоньше оболочки мыльного пузыря. Тут рискуешь не только жизнью — хуже, рискуешь своей душой.
И это не единственное, что беспокоило Дориана. Кассандра кое-что нашептала ему в ухо ночью, когда они лежали на шелковых простынях, отдыхая после диких ласк.
Она утверждала, что новый «питомец» Короля-Колдуна — существо, чья сила может значительно превышать силу Малекита и которое может вырваться в любой момент. Конечно, Кассандра была агентом Морати, а он подозревал, что в данный момент Королева Ведьм не слишком довольна своим сыном, но это не означало, что Кассандра не права. Если Н’Кари действительно таков, каким представил его Малекит, то он — один из злейших врагов их народа за всю историю, а может, и самый злейший.
Генерал боялся, что после всех этих тысяч лет здравый рассудок Короля-Колдуна все-таки надломился и их экспедиция обречена — именно поэтому. Хуже была только мысль о том, что столь могущественное, злобное и едва ли хорошо контролируемое существо открывает врата и ведет войска через адские владения. Вероятность бедствия колоссальна. Жизни всех солдат Дориана в лапах чудовища, которое может погубить их в любой момент — и погубит, предоставься ему такая возможность.
Но что он может поделать? Неподчинение Королю-Колдуну — вещь немыслимая и в лучшие времена, а сейчас война, и любое недовольство в армии может привести к катастрофе. Кроме того, стоит поразмыслить еще кое о чем.
Малекит действительно связал демона. Тот действительно служит ему, и стратегическое преимущество, выраженное в возможности перемещать огромные силы через весь Ултуан стремительно и незаметно для врага, грандиозно. Поставленная перед ним задача тому доказательство.
Это гигантский риск, но он способен легко себя оправдать, и если оправдает… Об этой победе будут говорить еще десятки тысяч лет. И победителям достанется фантастическая добыча.
Дориан понимал также, что их кампания планировалась много веков. Король-Колдун наверняка знает, что делает. Они застанут противника врасплох, а в такой войне неожиданность стоит легионов воинов.
Итак, Дориан решил следовать королевскому плану, но, если что-то пойдет не так, у него будет время подумать о возможности возвести на трон Наггарота нового правителя и о том, как это лучше организовать.
Н’Кари огляделся. Магические чувства говорили ему, что они в Авелорне. Мало что изменилось в этих лесах с тех пор, как он в ярости прошелся по Ултуану много тысячелетий назад. Он бы с удовольствием снова посмотрел, как горят эти деревья, но даже пожара устроить не мог. Мешали проклятые цепи, и заклятья Короля-Колдуна не давали применить силу хотя бы и для самозащиты. Если на него сейчас нападут, придется полагаться только на естественную стойкость демонического воплощения, больше ничто его не спасет.
Ветра магии несли что-то еще, кроме запаха старой лесной магии. Где-то тут, совсем близко, находились по крайней мере два потомка Аэнариона. Их психозапах ни с чем не спутаешь. И один из них даже знаком, хотя прошло больше века с тех пор, как Н’Кари в последний раз обонял его.
Запах принадлежал Тириону, эльфу, поспособствовавшему позорному развоплощению демона в Святилище Азуриана. Даже от слабого намека на этот аромат пальцы Н’Кари жадно скрючились, а рот наполнился слюной при мысли о том, как он станет разрывать лакомую добычу в клочья. На этот раз демон не будет играть с жертвой, по крайней мере до тех пор, пока не убедится, что ей не избежать гибели.
Конечно, прямо сейчас Н’Кари ничего сделать не может. Он вынужден пройти через открытый им портал и быть рядом с Малекитом. Однако надо что-то предпринять, чтобы такая ситуация не затянулась на неопределенный срок.
Его жажда мщения всему роду Аэнариона горела жарче прежнего.
Как только Н’Кари исчез, тяжесть упала с плеч Дориана, хотя открытый демоном портал все так же висел, мерцая, в воздухе. Генерал глубоко вдохнул пахнущий соснами воздух, свежий и чистый, совсем не похожий на морозный воздух Наггарота и все же отчего-то напоминающий о родине. Он огляделся и невольно улыбнулся.
Говорят, давным-давно, в долгий золотой век правления первой Вечной Королевы, эльфы рождались в лесах. Многие до сих пор думают, что леса — истинный дом их народа, и в этот момент Дориан мог этому поверить.
Место было воистину магическим. Это чувствовалось. Мощное колдовство окружало генерала. На миг он даже испугался, но только на миг. Не та это магия, что способна причинить вред. Это магия роста, жизни, магия древнего леса. Сильная, но не имеющая никакого отношения к войне, смерти, убийству.