Страница 147 из 280
Глава 12
Теклис очнулся, стряхнув весьма неприятную дрему. Странные сны преследовали его, сны, наполняющие сознание картинами разрушения и резни. И в каждом кошмаре он видел Моррслиб, луну Хаоса, ярко горящую на небе. Иногда она превращалась в глаз — глаз демонического бога, глядящий на мир.
Маг умылся, оделся и спустился к завтраку. Однако не успел сесть за стол, как в дверь постучали. Секундой позже вошла Роза и сообщила:
— Посланник из Белой Башни желает видеть вас, господин.
— Впусти, — велел Теклис. И с удивлением увидел мастера меча Хоэта, высокую стройную женщину с огромным двуручным мечом за спиной. Узнал он ее сразу: — Изараа, что привело тебя сюда этим славным утром?
— Верховный Хранитель знаний созывает конклав в Хоэте. Меня отправили сообщить это всем сотоварищам Белой Башни. Я услышала, что ты вернулся, и пришла передать послание.
— Что же это за неотложное дело, из-за которого верховный Хранитель призывает нас в Башню?
— Не знаю, князь Теклис. Мне известно лишь, что оно касается луны Хаоса. Наблюдалось много дурных знамений, и, возможно, королевство под угрозой.
— Знамений действительно немало. Сегодня ночью мне снилась Моррслиб, и пробудился я перед самым твоим приходом.
— В настоящий момент подобные вещи нередки, князь.
— Но я ничего не замечал до возвращения в Ултуан.
— По слухам, ты был в Люстрии, на дальнем юге.
— Что ж, слухи на сей раз не соврали, и ты права; вероятно, я лишь недавно оказался на территории, где господствуют эти зловещие предвестия.
— Ты прибудешь в Хоэт, князь Теклис?
— Несомненно. Все равно мне надо заглянуть в библиотеку. А вызов делает поездку еще более неотложной.
— Как ты туда доберешься?
— Мой брат в скором времени должен отплыть на север. Я могу поехать с ним.
— Хорошо, тогда я прощаюсь и двигаюсь дальше, передать вызов другим.
— Как я понял, ты только что вернулся из Авелорна, — обратился Тирион к князю Илтарису. Голова немного болела после всего выпитого вчера вина. В драке он заработал несколько синяков. Эльф решил, что нужно немного пофехтовать, чтобы избавиться от похмелья и размять онемевшие конечности. Поэтому он и пришел во двор особняка Изумрудного Моря. Здесь, вокруг древних фонтанов, члены его семейной фракции тренировались, оттачивая владение оружием.
Что это: ему показалось или князь Илтарис действительно вздрогнул при упоминании о лесном королевстве? Пока Тирион снимал рубаху и натягивал учебный доспех, Илтарис молчал, потом проговорил:
— Да. А почему тебя это интересует?
— Моя тетушка хочет, чтобы я отправился туда и принял участие в великом турнире за звание защитника новой Вечной Королевы.
Князь Илтарис шумно выпустил из легких воздух — и прозвучало это подозрительно похоже на вздох.
— Конечно, конечно. А я-то на секунду подумал, что и ты одержим нездоровым любопытством, обуревающим многих моих приятелей в Лотерне.
— Нездоровым любопытством? — Тирион принялся зашнуровывать подбитую конским волосом тунику, глядя на друга. Ясно, что князь чем-то расстроен, что само по себе было весьма необычно, потому что самообладанием Илтарис отличался отменным.
— Я — один из последних, видевших ее живой. Я беседовал с ней о моих недавних изысканиях, когда ей стало плохо.
— Не знал, — пробормотал Тирион. — Я был в Люстрии, когда все это случилось. И меня вызвали домой из-за ее смерти.
Да, теперь понятно, почему его вопрос вывел князя Илтариса из равновесия. Должно быть, очень неприятно присутствовать при последних мгновениях жизни женщины, так любимой всеми. В каком-то смысле быть свидетелем смерти Вечной Королевы — все равно что быть свидетелем смерти бога.
Князь Илтарис продолжал одеваться.
— Да, я слышал. И даже благодарен за твое возвращение. То, что ты явился с мечом Аэнариона, дало всяким сплетникам новый повод для болтовни.
— Я думал, тебе нравится быть у всех на устах, — заметил с улыбкой Тирион.
Князь Илтарис развел руками:
— Какому же эльфу не нравится? Но я предпочитаю, чтобы обсуждали мою красоту, мое обаяние, мое искусство владения мечом и изящность моей прозы. И совсем не приятно, когда на тебя таращатся, как на дрессированную обезьяну, просто потому, что ты присутствовал при последних минутах известной женщины.
— Я никогда не смотрел на тебя так, — заверил Тирион. — Я верю, что смерть Вечной Королевы действительно расстроила тебя.
Такого проявления эмоций от князя Илтариса Тирион даже не ожидал. Тот всегда отлично делал вид, что ему все глубоко безразлично.
— А теперь, дорогой мой Тирион, пожалуйста, не пытайся обвинять меня в сентиментальности. Это уже будет слишком.
— Я всегда подозревал в тебе сентиментальную жилку, князь Илтарис.
Илтарис взял со стойки учебный деревянный меч и принялся разминаться с ним.
— Значит, придется выбить из тебя подозрения, князь Тирион.
— Интересно, она была в тебе всегда или это влияние возраста?
Тирион тоже начал разминку, готовясь к схватке.
Князь Илтарис рассмеялся:
— Ох уж эта самоуверенность молодых петушков! Честно говоря, я счастлив, что ты вернулся. Мне не хватало возможности поставить тебя на место. Оттого что ты выиграл парочку дуэлей, ты переоцениваешь свое мастерство и недооцениваешь всех остальных.
— Не думаю, что твое мастерство возможно переоценить, — сказал Тирион. И это была правда; он не встречал ни одного эльфа, столь же великолепно управляющегося с клинком, как князь Илтарис. Тирион знал, что и сам он хорош, и немногие в Ултуане способны тягаться с ним, но Илтарис был еще лучше. Каждый раз, сходясь с ним в таких вот тренировочных схватках, Тирион узнавал что-то новое. Потому его и тянуло к этим поединкам.
— Не думай, что проявление смирения спасет тебя от взбучки, — ответил эльф. — Хотя приятно попрактиковаться с кем-то, кроме Корхиена, драться с которым несколько скучновато.
— Вижу, привычная безмятежность к тебе вернулась, — заметил Тирион. — Наверное, ты входишь в новую болезненную фазу дряхления.
— Дряхления, да? Я покажу тебе дряхление! Готов?
— Готов.
— Тогда защищайся.
Князь Илтарис метнулся вперед стремительно, как атакующая змея, Тирион с трудом парировал первые удары. Как всегда, когда он фехтовал с князем, он вынужденно защищался, редко получая возможность перейти в нападение.