Страница 142 из 280
Он подумал о Вихре, который даже сейчас защищает и хранит Ултуан, распределяя потоки магических энергий, поддерживая континент над волнами, отводя от мира губительные силы ветров магии. Каледор создал их землю, точно так же как Аэнарион «вылепил» их народ. Весь континент был частью их великого геомантического замысла.
Теклис прикинул масштабы разума, способного на такое — спланировать и осуществить самое могущественное колдовство в истории мира посреди величайшей войны. Эльф, выковавший этот клинок, выковал и континент. Мир был совершенно иным, когда создавался Солнцеклык, и именно Каледор изменил его, породив Вихрь.
Наверняка, разобравшись в его работе, можно многому научиться. С этой мыслью Теклис вновь погрузился в изучение сплетений и узоров магии, а также отпечатка личности творца-мага.
Много часов спустя, мрачно ликующий, вымотанный до полной потери сил, Теклис почувствовал наконец, что ухватил самую суть чужой магии — и, возможно, однажды он сам сумеет выковать оружие, пускай и не столь могущественное, но по крайней мере такое же сложное.
— Ты постиг тайны клинка? — спросил отец. Хотя вопросом это, в сущности, не было.
Маг взялся за перо:
— Я открыл многое. Нужно все записать, пока свежо в памяти.
Теклис устало опустился в кресло, посмотрел на отца и увидел, как тот изменился. Лицо его светилось — от радости? Казалось, он вот-вот бросится в пляс. В руках эльф сжимал свитки с записями, сделанными Теклисом в процессе изучения Солнцеклыка. Взгляд его снова и снова пробегал по рунам, как будто старик не вполне верил в то, что видел.
— Что, отец? — спросил Теклис. Теперь, видимо, князь Аратион готов был расплакаться и не мог выдавить ни слова.
— Я думаю, мы нашли, сын мой, — проговорил он наконец. — Думаю, мы нашли то, что я искал все эти столетия. Нашли утраченную часть головоломки. Возбуждение старика перекинулось на Теклиса. Несмотря на слабость, он поднялся и, прихрамывая, добрался до Аратиона. Через плечо отца он уставился на сделанные им самим сложные магические записи.
На этот раз, похоже, отец опередил его в понимании магии. Теклис просто не видел, что так взволновало старика. Но он все-таки устал, и у него нет долгого отцовского опыта изучения такого рода чар. Вполне возможно, его отец — величайший в мире эксперт в данном вопросе. Он ведь был одержим им много веков.
— Не вижу, — признался Теклис.
— Вот. — Палец отца уткнулся в один из абзацев. — Теперь видишь?
— Боюсь, что нет.
— Думаю, это и есть утраченная часть плетения, все эти годы не дававшая мне восстановить доспехи. Именно эта магия позволит связать воедино весь комплекс заклятий и заставит их работать. Это будет дорого и потребует времени, но я думаю, что теперь смогу.
Теперь Теклис начал смутно понимать, о чем говорит отец. В этой строчке не было ничего, что могло бы взволновать или хотя бы привлечь особое внимание, если бы ему на нее не указали. Формула была относительно проста, но при внимательном рассмотрении эльф разглядел ее тонкость.
Эта маленькая замысловатая часть колдовства предназначалась для сцепления остальных заклятий, усиливала их и позволяла черпать энергию друг в друге. Все, помеченное вот этой руной, должно делаться крепче и гораздо проще в использовании. Формула терялась среди других заклинаний, и заметить ее было трудно, но если уж заметишь…
— Теперь вижу, — сказал Теклис.
— Я знал, что ты увидишь в конце концов! — улыбнулся отец. — Это гениально, я уже понимаю, отчего оно ускользало от меня так долго. Потребуется немало труда, чтобы восстановить связи в доспехах, но, когда я это сделаю, я верну их к жизни! Конечно, у меня не получится сделать заклятье таким же сильным, как у Каледора. В мире сейчас куда меньше магии. — Он помолчал и встревоженно продолжил: — Хотя все может измениться. В последнее время ветра магии крепчают, и в них чувствуется непонятная порча. Ты, верно, заметил это.
— Я едва вернулся в Ултуан, отец, и колдовал только в этой защищенной лаборатории.
— Конечно, но ты увидишь, что я имею в виду, как только попробуешь поработать с магией снаружи.
— Поверю тебе на слово. А пока я отправляюсь в постель. Ночь была долгой, и я очень устал.
А вот отец усталым не выглядел. Напротив, он как будто сделался моложе и энергичнее, таким Теклис не видел его несколько десятков лет. Он жаждал вернуться к работе над проектом всей своей жизни. Внезапно Теклис вспомнил о Лейбере. Что, если отец добьется успеха? Что, если он потеряет цель жизни? Что будет тогда?
Теклис попытался убедить себя, что в нем говорит усталость, что беспокоиться не о чем, но его все равно терзало дурное предчувствие — предчувствие того, что его открытие скверно отразится на отце. А будучи чародеем, он уважал свои предчувствия, поскольку они обычно его не обманывали.