Страница 107 из 280
— Ты очень задумчив, князь Илтарис, — сказала эльфийка и ласково коснулась его руки. — Опять размышляешь о каком-то вопросе из древней истории?
Уриан улыбнулся. Она считала его только ученым, прославленным дуэлистом, одним из многих блестящих талантов, посещающих ее. Он приобрел известность, изучая историю рода Аэнариона, гордостью и украшением которого являлась Вечная Королева. Ему по-настоящему нравилось жить под этим прикрытием; по завершении задания он будет скучать по такой жизни. Если, конечно, переживет этот вечер…
— В сущности, да, ваша светлость, — кивнул он, сказав в каком-то смысле правду. Зависть, питаемая Малекитом к Вечной Королеве, была очень древней. Они ведь из одной семьи, но у нее есть то, чего Малекит жаждал всегда: любовь и уважение эльфов Ултуана. Из-за этого, а не только по политическим и стратегическим причинам она и должна умереть. Разбуженные зависть и злоба хозяина безграничны — это Уриан понимал, как никто иной.
— Настоящие ученые всегда так легко отвлекаются. Ты рассказывал мне о том времени, когда раскрыл планы демона Н’Кари, намеревавшегося истребить весь род Аэнариона, включая и меня, — век назад.
— Я внес весьма скромную лепту. Увидел систему в случайных на первый взгляд нападениях демона, но вообще-то только благодаря удаче. В процессе своих исследований я беседовал со многими, впоследствии убитыми им.
— Ты слишком скромен, князь Илтарис.
— Увы, в этом меня винят весьма редко, ваша светлость. Сомневаюсь, что даже мой злейший враг скажет про меня так.
Она рассмеялась — точно зазвенел серебряный колокольчик, усладив слух Уриана. Тот факт, что он никогда уже больше после этого вечера не услышит подобного звука, лишь придавал удовольствию остроты.
— А как продвигается твоя новая работа? — поинтересовалась эльфийка.
— Медленно, как обычно. Нужно провести массу исследований, прежде чем хотя бы поднести перо к пергаменту. Вот почему я здесь. Проконсультироваться с придворными учеными. — Он в свою очередь нежно дотронулся до ее руки: — И, конечно, насладиться обществом королевы.
Уриан отрабатывал прикрытие по полной, даже зная, что оно ему не пригодится. Несколько веков обмана подходили к концу. И он почти жалел об этом. Вскоре он покинет Ултуан навсегда, вернется с победой в Наггарот и потребует награды за свое долгое тайное служение интересам Малекита.
Странно, он сейчас чувствовал себя больше дома на земле врагов, чем на родине своих предков. Интересно, каково это будет: вернуться окончательно и навсегда в свое поместье и никогда больше не увидеть этих краев?
Уриан знал, что должен чувствовать по отношению к высшим эльфам только презрение, но нет, за долгие годы он открыл для себя, что Ултуан можно глубоко уважать. Он будет скучать по нему. Но, увы, его жизнь ему не принадлежит. Король-Колдун взял с арены бойца из обедневшего древнего рода и сделал из него самого смертоносного убийцу в мире. Эльф действительно должен был благодарить Малекита за это вечно — но больше не мог.
Уриан наклонился, подливая вино себе и женщине, — и припрятанный у него в руке порошок высыпался в кувшин. Драконий зуб, неминуемо фатальный для магов яд, отрава посильнее любой колдовской силы. Вскоре Уриан проверит, способно ли это средство убить воплощение божества. Если верить легендам — да, но на легенды, как известно, не всегда можно полагаться.
Яд замедлит ее дыхание, разрушит нервы, остановит сердце. Найти его можно только в запретных дебрях потерянного континента Люстрии; отрава эта не действует на того, кто не обладает магической силой. Уриан отхлебнул из своего кубка. Вкус вина ничуть не ухудшился.
Рука Вечной Королевы зависла над бокалом. На миг Уриану показалось, что она все заметила и знает, что случилось. Отчасти он, оказывается, даже надеялся на это. Удивительно. Обычно он не сочувствовал своим жертвам. С застывшей на лице улыбкой эльф ждал, что же будет дальше.
Она подняла бокал, салютуя ему, и поднесла отравленное вино к губам.
— Твое здоровье, князь Илтарис. Живи тысячу лет.
— И вам того же, ваша светлость.
Королева сделала глоток. Глаза ее расширились. Кубок упал на землю.
Уриан поднялся с подушек, на которых сидел, и выкрикнул с неподдельной тревогой:
— Скорее! Ее светлости плохо!
Внезапно Уриана охватило ощущение, что сейчас началась война, которая разрушит мир, и он сыграл в этом, похоже, одну из главных ролей.