Страница 104 из 280
Его безразличие оказалось брошенной в лицо Морати перчаткой, вызовом, от которого она не могла отказаться. И женщина поставила себе задачу завоевать его, заставить его забыть о собственном горе, принудить героя служить ее целям. Однако судьба сыграла с ней злую шутку. Симулируя, изображая любовь, Морати вдруг обнаружила, что любовь эта реальна. Пытаясь заманить Аэнариона в силки, она попалась сама.
Эльфийка рассмеялась. Какова ирония! Сладкая злоба ее голоса привлекла внимание поклонников. Она улыбнулась им, наслаждаясь тем, что они ничего не понимают, получая удовольствие от их радости при виде нее. Они думали, что она смеется над приближающейся ордой, и это их воодушевляло.
В конце концов она завоевала Аэнариона, но он никогда не любил ее так, как она любила его. Он был на это не способен. Мертвая Вечная Королева и потерянные дети наполняли его сердце горечью. Он слишком погряз в своем черном горе и жажде мщения. И в итоге они поглотили его, едва не поглотив и весь мир.
Теперь смеялись и варвары — при виде силы, якобы противостоящей им. Их смех, звонкий, безумный, жестокий, до дрожи напоминал эхо веселья, мечущееся меж башнями Наггарота. Темные Боги хорошо научили своих поклонников.
На миг Морати пришло в голову, что она может умереть здесь, что ее предвидения, возможно, ошибочны, что повелители Хаоса по личным причинам могут решить раздавить ее, положив конец вечному существованию эльфийки.
Отчасти она была бы этому рада. Порой ее страшно утомлял бренный мир и жутко тянуло посмотреть, что же ждет по ту сторону темных дверей смерти. Но, к сожалению, она слишком хорошо представляла, что там уготовано ей и таким, как она. В бесконечной ночи Царства Хаоса демонические властелины жаждали поглощать души ее народа. Она бы стала для них особенно вкусным блюдом, душой, разжиревшей на тысячелетиях греха. Нет, пока что она не стремится приобрести этот запредельный опыт.
Морати подозвала скакуна, и нервные конюхи подвели его, угольно-черного, с огромными сложенными за спиной крыльями. Из ноздрей его вырывался пар, наводящий на мысли о ядовитых газах, сочащихся из расщелин почвы этого мрачного края. Зверь приветствовал хозяйку, сверкая глазами, горящими похотью, ненавистью и странной, искаженной любовью. Она погладила его по шее, и скакун заржал, наслаждаясь текущими с ладоней Морати заклятьями. Женщина вскочила на спину зверя и направила его навстречу орде Хаоса. Через десяток шагов скакун взмыл в воздух.
Она слышала, как ее последователи охнули от удивления и страха. Возможно, они думали, что она бросает их на произвол судьбы, и пару мгновений ее злорадный эльфийский разум оценивал такую возможность, но Морати была слишком мудра, чтобы поступить так просто ради секундной прихоти. Она лишь воспарила над надвигающейся волной воинов, позволяя им хорошенько рассмотреть свою полуобнаженную фигуру и окунуться в излучаемую ею ауру необузданной, буйной похоти. Древние заклятья усиливали эффект ее несравненной красоты. Все, смотревшие на нее, застонали от страстного желания.
Она дерзко приземлилась перед вождями орды, вонзив пятки в бока своего скакуна так, что тот, заржав, встал на дыбы. Дюжина свирепых лиц повернулась к ней, дюжина мускулистых мутировавших тел окаменела от вожделения.
Эльфийка на мгновение застыла, позволяя им изучать себя, пока она изучала их. Они были сильны, но примитивны и уже подчинились — хотя сами пока и не осознавали этого — древнему колдовству, окружавшему ее. Она улыбнулась, и они улыбнулись в ответ, облизываясь. И тогда она поняла, что они уже у нее на ладони.
Морати спешилась, не выказывая страха, и зашагала к ним, ждущим в нетерпении ее слов, словно она была вестником их Темных Богов, спустившимся к войску. Эта роль подходила ей идеально. Она несла себя с уверенностью того, кто правил вот уже семь тысячелетий и имел полное право на преклонение.
Эльфийка многое могла предложить им, а они — ей, и Морати была уверена, что они договорятся. Она заставит их отказаться от рейда на юг, в земли людей, предложив куда более заманчивый приз: остров-континент Ултуан. Ее сын видел в этом часть плана по возвращению ему трона — в общем, так оно и было, но у Морати имелись и свои, личные причины.
Конец времен надвигается. Скоро она начнет разбирать мир по кусочкам — это ведь необходимая прелюдия к его перестройке. Время ее возвышения близко. Вот-вот вернутся демоны, обрывая существование смертных. Родятся новые боги. И она намеревалась обеспечить себе место среди них.
В холодных пещерных покоях своей выстуженной зимней цитадели, скрытый даже от глаз материнских колдовских шпионов, Малекит Великий, Король-Колдун Наггарота, готовился провести обряд, который сделает его сперва хозяином континента, а потом и всего мира. Его окружали сталактиты в ледяных ножнах, чей холод немного облегчал страдания, которые причинял ему божественный огонь, вечно и безжалостно терзающий его плоть.
Скуление перепуганных рабынь-девственниц беспокоило его не больше мороза. Обыденность давно уже не отвлекала его от сосредоточенных раздумий. Он собирался захватить контроль над судьбами миллионов, и хныканье всякого отребья не могло сбить его с толку. Сотворив одно чудовищное заклятье и подчинив одно кошмарное существо своей воле, он изменит судьбу королевств.
Какая-то девушка взглянула на него. По щекам ее бежали слезы, она была напугана и одинока. Малекит знал, что вид его гигантской, окованной железом фигуры ужасает ее. Он произнес заклятье успокоения, и страх девушки исчез, сменившись оцепенелой улыбкой.
Малекит не чувствовал к ней симпатии, но и не стремился к напрасной жестокости. Он не таков, как мать или его одурманенные, безумные, во всем потакающие себе подданные, питающиеся чужой болью. Он просто делает то, что нужно, чтобы восторжествовала справедливость. И получит трон Ултуана — в соответствии с приказом отца и своим собственным желанием.
Король-Колдун поднес огромную бронированную руку к лицу, изучая ее сквозь забрало шлема. Хотек, мятежный жрец Ваула, отлично сделал свою кощунственную работу. Древние руны, начертанные тысячи лет назад, следом за его величайшим провалом, горели силой. Завистливый ученик Каледора Укротителя Драконов выковал этот доспех после попытки Малекита пройти через пламя Азуриана. Малекит приказал ему не выпускать из рук молот, хотя каждый удар причинял неимоверную боль и калечил его. И с тех пор доспех сохранял Королю-Колдуну жизнь.