Страница 10 из 280
Аэнарион сжал кулак. Сердце лопнуло. Демон судорожно дернулся, словно превратившийся в кашу орган все еще находился у него в груди. Ядовитая кровь потекла по защищенным кольчугой пальцам Аэнариона, разъедая железо, угрожая лишить эльфа руки. Аэнарион тряхнул кистью, окатив морду демона его же собственной кровью и ослепив тварь, а потом вновь поднял клинок и вонзил его в развороченную грудь Н’Кари.
Ихор хлынул наружу, точно пытаясь затушить убийственную силу меча. Крошечные, подхваченные ветром капли демонической сущности оказались затянуты Вихрем. Они исчезли, в этот же миг кто-то из поющих колдунов исступленно застонал — и рухнул замертво.
Аэнарион развернулся. Левая рука его горела, став бесполезной. Грудь превратилась в кипящий котел боли, перемешанной — под влиянием крови демона — со странным удовольствием.
Еще. Еще. Больше.
Голоса в голове эльфа обезумели от страсти. Слишком давно мечу не доставалось столь пьянящих напитков — и теперь клинок наслаждался пиршеством.
Чудовищная хихикающая туша нависла над Аэнарионом. Зловоние экскрементов и гниющей плоти перебило все прочие запахи. Задрав голову, эльф увидел великого нечистого, могущественнейшего из слуг чумного владыки Нургла — и самого крупного из всех демонов. Он возвышался над Аэнарионом живой горой грязи, его гигантское дряблое брюхо колыхалось от идиотского смеха.
— Двое моих соратников пали от твоей руки, Король-Феникс. Я и не думал, что такое возможно. — Глубокий звучный голос демона был весел и почти дружелюбен, но жестокий взгляд противоречил теплоте обращения. — Однако я, сама любезность, Душигл Извергблев, сделаю все, что в моих скромных силах, чтобы одержать победу.
И великий нечистый изверг из себя зловонную массу червей и блевотины, окатив эльфа с головы до ног. Извивающиеся твари сразу принялись протискиваться в стыки между пластинами доспехов, полезли в глаза и рот через открытое забрало шлема. Аэнарион плотно сомкнул губы, но червяки упрямо ввинчивались в ноздри и уши.
Мерзкие твари с крохотными лицами, как две капли воды похожими на лицо огромного демона, изрыгнувшего их, ползали уже по всему телу эльфа — и все безумно хихикали, вторя великану, не забывая кусать и грызть, грызть и кусать своими ядовитыми зубками. Жизненные силы утекали из тела Аэнариона, и даже пылающее в нем пламя Феникса, казалось, угасло.
Внезапно волна огня прокатилась над ним — жарче сердца вулкана, ярче солнца, мгновенно испарив крошечных демонов. Аэнарион, прошедший сквозь пламя Азуриана, устоял. Сквозь жаркое марево он увидел Индраугнира, поливающего огнем высшего демона Нургла — а потом раздирающего его гнилую плоть мощными когтями.
Вскоре от демона осталась лишь вонючая грязная лужа на земле. Дракон вскинул голову к небу и издал долгий триумфальный рев.
И тут клочья драконьего мяса и капли драконьей крови полетели в лицо Аэнариона. В драконьем боку зияла огромная дыра, из которой торчал раскаленный топор. Индраугнир грузно рухнул, оборвав свой победный крик.
Сердце Аэнариона сжалось. Перед ним стоял жаждущий крови высший демон Кхорна, пожалуй, самое смертоносное из всех созданий — кроме разве что самого Кровавого Бога. Глаза массивной твари с мощными крыльями и чудовищной звериной башкой пылали падающими метеорами. Гигантское тело защищала руническая броня из бронзы и черного железа. А такой мощной ауры, как та, что окружала демона, Аэнарион никогда прежде не видел.
Кровожад ударил снова — с силой тысячи молний, и Индраугнир, коротко взвыв, застыл неподвижно. Только хвост рефлексивно дернулся в последний раз. Все внимание Аэнариона сосредоточилось сейчас на демоне: сознание само отметало всех прочих. Они двое как будто остались последними живыми существами, движущимися в развалинах мертвого мира.
«Убей. Убей его!» — вопили голоса в голове. Кажется, они обезумели еще сильнее: как с его стремительно убывающими силами тягаться с практически неуязвимым соперником?
Прихрамывая и морщась от боли, Аэнарион заставил себя выпрямиться и шагнуть навстречу последнему, самому могучему врагу.
При виде эльфа демон дико расхохотался. Что ж, его веселье было вполне понятно. Кто стоял перед кровожадом? Эльф с переломанными костями, в помятых, покореженных доспехах, с опаленной очистительным драконьим огнем кожей, с ядом и чумными спорами в крови. И неизвестно еще, от чего он умрет — отрава и потеря крови соревновались за право убить его. Если, конечно, последний высший демон не поспеет первым.
Аэнарион побрел к противнику, крепко сжимая клинок обеими руками. Демон ринулся вперед, окруженный огнем и серой. Аэнарион дернулся, уклоняясь от свистнувшего топора, но лезвие все же задело его и так раненную руку, раскроило доспех и раскололо кость. От толчка Король-Феникс влетел в дверной проем храма, приземлившись среди последних уцелевших магов, все еще выпевающих свое заклинание.
Аэнарион в смятении огляделся. Чародеев осталось так мало. Они отдали свои жизни, чтобы создать Вихрь. В центре помещения, под смерчем освобожденной магической энергии, стояло всего несколько архимагов, и Каледор, застывший на главной руне, лихорадочно пытался завершить заклятье, хотя эти усилия убивали его.
Высший демон издал триумфальный рев.
— Я победил! — Вопль его легко перекрыл бы голос тысячи медных труб. — Я и только я уцелел, скоро мир станет моим, и я буду делать с ним, что хочу! Я возьму эту силу, которую вы столь любезно собрали тут, и воспользуюсь ею, чтобы перекроить лик творения!
Аэнарион, с трудом перемещая истерзанное тело, встал между кровожадом и его добычей. Горящие глаза демона уставились на него:
— Тебе не пережить этого, Король-Феникс.
— Мне не нужно жить, — тихо ответил Аэнарион. — Мне нужно только убить тебя.
— Это невозможно, смертный. Я Харгрим Ужасный Топор, и я неуязвим. Никогда не знал я поражения!
Кровожад метнулся вперед, как тигр, бросающийся на оленя, двигаясь стремительно и неудержимо.
И Аэнарион дал волю последним, тщательно оберегавшимся силам, нанеся мощный удар сверху вниз. Меч, радостно взвыв, пробил броню, погрузился в сверхъестественную плоть, ломая кости и ребра, и рассек демона от макушки до паха. Жаждущий крови рухнул наземь, раскроенный почти пополам. Тело его быстро испарялось.
— Все когда-то случается в первый раз, — произнес Аэнарион, глядя на останки врага.