Страница 159 из 222
— Мам, я забыла, — выпалила я первое, что пришло в голову. — Мы в школе мероприятие с ветеранами готовим. Встречаемся рано утром, чтобы успеть. Я потом позвоню.
— В шесть утра? — удивилась она.
— Ветераны рано встают, — отмахнулась я и выскочила за дверь.
Игорь уже стоял у подъезда. В той же одежде, что и вчера, только лицо было заспанное и встревоженное. Я подбежала к нему.
— Тоже позвонили? — спросила я.
— Ага, — кивнул он. — Прямо разбудили. Родителей переполошили. Сказали, срочно. Ты что-нибудь знаешь?
— Ничего. Сказали, Виктор Семёнович введёт в курс.
Мы стояли, прижимаясь друг к другу, так рано утром было прохладно, да и тревога согревала плохо. Гадали, что могло случиться такого срочного, чтобы поднимать нас в шесть утра в воскресенье.
— Может, опять какой-нибудь агент? — предположила я.
— Может, и агент, — согласился Игорь. — Но почему так рано? И почему нас?
— Не знаю.
Через десять минут, ровно как обещано, к подъезду подкатила чёрная «Волга». Виктор Семёнович был за рулём, лицо серьёзное, сосредоточенное. Мы запрыгнули на заднее сиденье, и машина тронулась.
— Куда мы? — спросил Игорь.
— К площади трёх вокзалов, а конкретно, к Ленинградскому, — коротко ответил Виктор Семёнович. — Слушайте задание.
Мы замерли, готовые внимать.
— Поступила информация из разведки, — начал он, не отрывая глаз от дороги. — Сегодня утром, с семи до восьми часов, на площади трёх вокзалов должен состояться контакт. Некий курьер передаст какие-то документы. Кому —неизвестно. Как — неизвестно. Приметы курьера и получателя, тоже неизвестны. Единственное, что мы знаем, это время и место. Но дело особой государственной значимости. Поэтому брошены все силы.
— И всё? — удивилась я.
— И всё, — подтвердил он. — Обычно на таких операциях задействуют много людей, рассредоточивают их по площади, пытаются вычислить подозрительных. Уже брошены все силы на перехват. Но сегодня случай особый. Во-первых, час пик. Семи до восьми утра, это самое людное время. Люди едут на работу, на вокзалы, в метро. Толпа, неразбериха, легко затеряться. Во-вторых, мы не знаем ни внешности, ни способа передачи. Это может быть что угодно, встреча в толпе, закладка в камеру хранения, передача через третье лицо.
— И что мы должны делать? — спросил Игорь.
— Вы будете работать в паре, — ответил Виктор Семёнович. — Под видом студентов, влюблённой парочки. Будете просто гулять по площади, делать вид, что никуда не спешите. А на самом деле, Лена, твоя задача, это слушать. Слушать всех, кто попадётся на пути. Может, удастся выцепить нужные мысли. Поймать обрывок, который укажет на курьера или на получателя.
— Но это же невозможно! — вырвалось у меня. — Там тысячи людей! Как я смогу среди тысяч выделить одного?
— А ты не пытайся выделить одного, — сказал он. — Ты просто слушай. Будь открыта. Если что-то покажется подозрительным, дай знак. Мы будем рядом.
— Кто это мы?
— Выходят все, — ответил Виктор Семёнович. — Весь наш отдел. Андрей, Наташа, Пётр Фёдорович, Анна Борисовна. И вы. Все будем на площади, под видом обычных граждан. Кто-то под видом рабочих, кто-то под видом пассажиров, кто-то под видом торговцев. У каждого своя задача.
— А если не получится? — спросила я.
— Если не получится, значит, не получится, — пожал он плечами. — Это не провал. Это разведка. Мы пробуем, мы ищем. Если сегодня не выйдет, значит, повезёт в другой раз. Руководство отлично понимает, что шансов очень мало, сверху на них давят и требуют результат. немедленно и любой ценой.
Машина петляла по утренним улицам. Москва просыпалась, зажигались окна, выходили люди, начинали работать ларьки. Утро понедельника стало для нас тяжелым испытанием, но для кого-то это был просто рабочий день.
Мы подъехали к площади трёх вокзалов. Это место всегда поражало меня своей мощью и суетой. Казанский, Ленинградский, Ярославский: три гиганта, три вокзала, которые каждый день принимали и отправляли тысячи поездов, сотни тысяч людей. Площадь перед ними была огромной, вечно заполненной народом,пассажирами, встречающими, провожающими, носильщиками, таксистами, торговцами, и даже цыганами и бездомными.
Виктор Семёнович припарковался в переулке и повернулся к нам.
— Выходите, — сказал он. — Идите к фонтану. Там уже наши. Лена, включи слух на полную. Игорь, прикрывай. Мы на связи.
Мы вышли из машины. Утро было свежим, но уже чувствовалось, что день будет тёплым. Народу на площади было уже много, люди спешили на электрички, тащили чемоданы, сумки, детей. Метро работало на полную мощность, из его чрева выплёскивались всё новые и новые толпы.
Я взяла Игоря за руку, и мы пошли к фонтану. Со стороны мы действительно выглядели как влюблённая парочка — молодые, счастливые, никуда не спешащие. Игорь что-то говорил мне на ухо, я улыбалась, а сама слушала.
Слушала этот огромный, многоголосый хор.
Тысячи мыслей обрушились на меня, как цунами. Я физически ощутила этот удар, такой мощный, что на секунду пошатнулась. Игорь поддержал меня, сжал локоть.
— Ты как? — спросил он тихо.
— Нормально, — прошептала я, хотя нормально не было.
Мысли были везде. Женщина с чемоданом думала о том, успеет ли на поезд. Мужчина в кепке переживал, что забыл выключить утюг, и теперь на полном серьезе думал сдать билет и ехать обратно домой, чтобы проверить. Девочка-подросток мечтала о парне из параллельного класса, который не обращает на нее внимание. Таксист ругался про себя на диспетчера. Милиционер скучал и хотел есть. Торговка семечками считала выручку и мысленно ругала милиционера, который портит своим присутствием ей всю торговлю.
Всё это смешивалось, переплеталось, создавало невыносимый шум. Я пыталась фильтровать, отсекать лишнее, но их было слишком много.
— Дыши, — сказал Игорь. — Просто дыши. Не пытайся всё сразу.
Я кивнула и замедлила шаг. Мы подошли к фонтану. Вокруг него тоже толпились люди, кто-то сидел на бортике, кто-то фотографировался, кто-то просто отдыхал. Мы перешли дорогу и вошли в огромное чрево Ленинградского вокзала. И тут стало совсем плохо.
Я увидела Андрея. Он стоял у газетного киоска, делая вид, что читает прессу. Наташа была рядом, с сумкой, похожей на авоську, обычная женщина, приехавшая за покупками. Анна Борисовна сидела на скамейке с книгой, в строгом платье, похожая на профессоршу на пенсии. Петра Фёдоровича я заметила не сразу, он был в рабочей одежде, с метлой, и делал вид, что подметает тротуар. Рабочий, обычный, незаметный.