Страница 35 из 36
Скрывал это от всех, даже от брата. И тайно, самому себе не веря, всё равно искал доказательства того, что её вынудили это сделать.
Всё время до ночного разговора с братом он делал это. И не находил ничего — пока Первозданный Огонь повелителя драконов не открыл ему правду о том, где следует искать.
И теперь генерал был и дознавателем, и палачом, карая Главу Ордена за каждую секунду жизни Эрнарда с мыслью о предательстве своей истинной.
Даже то, что именно они вернули её снова в этот мир, к нему, не могло служить оправданием и причиной хоть немного пощадить.
Когда всё было кончено, Эрнард остался стоять на совершенно пустой и гладко отполированной скале.
Орден теперь был обезглавлен. Остальных — тех, кто прятался по норам — вычистят его драконы.
Корень был выжжен. Осколков тоже скоро не останется.
Эрнард обратился в истинный облик и поднялся в небо.
Именно там, по пути к своей любимой, тяжесть, что уже срослась с ним, вдруг растворилась.
Месть свершилась. Впервые за долгие годы внутри стало пусто и легко.
Теперь генерал драконов думал только о ней. О любимой, что — он знал, чувствовал — любила его и ждала.
Теперь ей ничего не грозило. Он выжег всё, что по-настоящему могло дотянуться до неё.
С отношением к иномирянкам в этом мире Эрнард тоже разберётся. Вместе с братом.
Начало этому было положено. Повелитель драконов и его генерал, ради своих истинных, перетряхнут свой мир до дна, но окончательно изменят мнение об иномирянках.
Его Реана теперь была свободна. По-настоящему.
Эрнард летел к ней, чувствуя, как что-то внутри светлеет, ведь он летел к той, что была ему дороже всего на свете.
Он вернулся в столицу на закате.
И когда он вошёл в её дом… когда увидел её, стоящую посреди комнаты… такую хрупкую, напряжённую, и… счастливо и робко улыбнувшуюся ему… несгибаемого генерала драконов захлестнуло всё разом.
Такая любимая… Напуганная. До боли долгожданная и желанная.
Эрнард смотрел на неё, на её широко раскрытые глаза, в которых мешались страх, любовь и отчаянная надежда, — и в нём прорастала Клятва.
Он сделает всё, что в его силах и сверх того. Лишь бы больше никогда не видеть в её глазах страха.
Эрнард двинулся к ней. Так медленно, как только мог, чтобы не пугать больше.
Приблизился. Осторожно, едва касаясь, он провёл пальцами по её щеке.
Всё внутри дракона рычало, требовало схватить её, вмять в себя, целовать жадно, взять прямо здесь и сейчас, стереть поцелуями весь её страх, всё, что стояло между ними.
Зверь рвался к своей истинной, но стальная воля генерала удержала его неподвижным.
Чрезвычайно медленно, бережно, как что-то бесценное и бесконечно хрупкое, Эрнард взял ладонями её лицо.
Наклонился к её приоткрывшимся с тихим вдохом губам… и прикоснулся к ним легчайшим, невыразимо нежным поцелуем.
Эпилог
10 лет спустя
.
Высоко в горах — там, где небо было близким и огромным, где шум густой листвы ласкал слух, а в прозрачном воздухе разливался покой, — стоял наш дом.
Тот самый дом, что Эрнард когда-то готовил для меня, ещё до того, как всё закончилось.
Наш дом был прекрасен. Просторный, полный сдержанной, спокойной роскоши, где каждая вещь стояла на своём месте.
Лучший дом, о каком только можно мечтать.
Этим утром я стояла у окна и смотрела вниз, на внутренний двор, где играли наши дети.
Сильный и быстрый, черноволосый и синеглазый Адарон — наш старший. И младшая, нежная белокурая Лисания.
Они играли с Тьмой Эрнарда.
Мой суровый муж лепил для них из живых теней зверей и птиц, и те бегали по двору, взлетали, кружили вокруг детей, послушные каждому движению его пальцев.
Та самая Тьма, способная уничтожать без следа целые армии, что заставляла оседать огоньки и стыть воздух, теперь стала домашней забавой.
Адарон и Лисания визжали от восторга, ловили ускользающие тени, которые дразнились и уворачивались, но всё же иногда подставлялись под тонкие детские пальцы.
Эрнард возвышался рядом, скрестив мощные руки на широкой груди. В удобной домашней одежде, он оставался огромным и грозным генералом драконов.
У меня же сердце перехватывало от того, какой свет таился в его ярко-синих глазах, и от улыбки в уголках его строгих губ. От бесконечной любви в его взгляде, когда он смотрел на наше продолжение.
Его глаза потеряли прежнюю бездонную черноту после обряда нашего бракосочетания десять лет назад.
И все эти годы я, тая от любви к моему генералу, всматривалась в глубокую синь, чувствуя всем существом, что связь между нами глубже, чем даже у истинных пар драконов.
Я смотрела на них, на мужа и детей, и ловила себя на том, что абсолютно счастлива. Это ровное, истинное счастье уже не удивляло меня, как удивляло когда-то.
Невольно мысли утекали в прошлое — к тому, как Эрнард прилетел ко мне тогда, после кары Ордена.
Как потом действительно завоёвывал моё сердце и доверие, как обещал. Терпеливо и упрямо.
Мы много говорили в те первые дни. Обо всём. Исцеляли наши общие душевные раны. И, конечно, много и жарко любили друг друга.
О… мой генерал, к моему восторгу, был жаден до близости со мной. Как же хорошо мне с ним было и тогда, и сейчас, даже спустя годы! Даже не представляла, сколько любви и нежности таится в этом суровом и жёстком драконе.
Эрнард окружил меня такой заботой и такой проникновенной любовью, что я позволила себе полностью отпустить прошлое. Тем более, что мир, подчиняясь воле повелителя драконов и его генерала, менялся.
Иномирянок больше не считали злом. Их взяли под защиту клятвой драконов. На Большом Совете, о котором Эрнард мне рассказал, повелитель раскрыл всем правду об Ордене и публично оправдал призванных в этот мир. И Нореану в их числе.
Я приняла, что я — иномирянка. Теперь это было не приговором. Просто стало частью меня самой.
Тогда же я познакомилась и с братом Эрнарда. С повелителем драконов.
Я до сих пор помнила тот первый раз. Ох, каким же он показался мне пугающим… дышащим могуществом и властью.
До дрожи похожий на моего Эрнарда, такой же высокий, мощный, с суровой мужественной красотой.
Помню, как затаилась, будто при встрече со смертельно опасным, высшим хищником. Эрнард, почувствовав мой страх, тут же обнял меня за талию, привлекая к себе, прямо при всех, и в этот момент что-то изменилось.