Страница 36 из 81
Требуется секунда, чтобы мои слова дошли до него, прежде чем он бледнеет и делает шаг вперед, чтобы получше рассмотреть мое лицо. — Что, черт возьми, произошло.
— Сегодня, — хриплю я. — Сегодня ночью. Я отвлеку охрану. Если пойдёшь один, на задней стороне поместья есть боковая дверь, я могу оставить её незапертой. Снаружи всё заросло, но если расчистишь путь…
Он смотрит мне в лицо, хватает за руки. — Почему сейчас? Что случилось?
— Я...
Я качаю головой. Джио отступает, и я протискиваюсь мимо него. — Ты пойдешь?
— Это даже не гребаный вопрос, — огрызается он. — Она ранена?
Я оглядываюсь вокруг. Это ее пространство. Маленькие кусочки Катарины разбросаны по квартире, кусочки, к которым Джио старается не прикасаться, когда подходит к столу и начинает вытаскивать свое оружие, раскладывая его. Проверяет его. — Азанте.
Я сосредотачиваюсь на нем. — Не… физически. Не сильнее того, что ты видел. Но ты придешь за ней.
Его руки неподвижны, и он поворачивается, медленно и оценивающе.
Я рычу, когда он бросается на меня, его рука обвивается вокруг моей шеи. Стена трясется, когда он прижимает меня к ней, моя голова ударяется о штукатурку. — Почему сейчас? Почему сейчас, когда ты мог сделать это недели назад?
Он рычит мне эти слова, обвинение врезается в мою кожу, как пули. — Она не пострадала физически? Я видел ее. Видел, что ты и твоя ебаная семья сделали с ней. Ты ничего не сделал, кроме как делал ей больно.
Чувство вины. Вина и страх..
— У всех нас есть люди, которых мы любим, — хриплю я. Я не сопротивляюсь хватке на своем горле. — Люди, которых они используют против нас, Фаско. Я ничем не отличаюсь от любого из вас.
И это… это может стоить мне единственного, что мне дорого.
За исключением того, что это уже не совсем так. Теперь кто-то еще нашел способ проникнуть внутрь, пробравшись за мои стены. И разрушает их, как карточный домик.
Не она.
Границы, которые я провел много лет назад, чтобы защитить единственное, что имело для меня значение, сместились. Изменились.
Я не позволю им сломать и ее тоже.
— Она тебе небезразлична.
Моя голова поворачивается к нему, когда он отпускает меня, уставившись на меня. Я не отвечаю, и он толкает меня. — Так ведь?
— Она этого не заслуживает. Не заслуживает того, чтобы ее разбивали по кусочкам, пока от нее ничего не останется. Пока этот свет не погаснет.
— Тогда сегодня вечером. — Джио все еще наблюдает за мной, но его пальцы дрожат. — Где?
Когда я уже ухожу, он останавливает меня.
— У Катарины Корво есть привычка собирать сердца, куда бы она ни пошла.
Тут есть вопрос. Вопрос, на который я не могу ответить.
Я не оглядываюсь на него. — Мое сердце не принадлежит ей.
Интересно, слышит ли он ложь в моих словах.