Страница 72 из 121
Виви едва позволили обнять Карлоту на прощание; она вырвалась только потому, что охранник пригрозил сделать это за нее. После этого ей не разрешили больше разговаривать с Карлотой, хотя она сказала недостаточно. Ей не разрешили задерживаться за пределами камеры, хотя это было единственное место, где она хотела быть. Ее последним зрелищем женщины, которую она любила как сестру, был охранник, срывающий с нее кандалы с жестокостью, которой хрупкая женщина не заслуживала, и лицо Карлоты, искаженное агонией.
Виви покинула женскую тюрьму Вентас с утраченной частичкой своей души, а крики ее обитательниц звучали вокруг нее. Она пробиралась по улицам, которые вели к дому Карлоты, используя свою старую выучку. Двигаясь кружным путем, запрыгивая на трамваи и автобусы, в которых ей не нужно было быть, и намеренно скрывая направление, ее разум был пуст от всего, кроме инструкций Карлоты. Она не могла думать. Если она позволит себе это, ее разум перестанет работать, тело отключится. И жертва Карлоты окажется бесполезной.
Обычно опрятный, как булавка, дом Карлоты был в беспорядке разгромлен, хотя полиция, по крайней мере, заперла его после них. Виви открыла дверь ключом, который Карлота хранила за оконным ящиком, и ей пришлось заставить себя не расставлять все по местам и не выдавать, что она там была.
Вместо этого она направилась прямо в спальню, где по полу была разбросана одежда Карлоты. Она тщательно перебирала стопки, не обращая внимания на самые красивые вещи, беря их со дна и оставляя остальные в том же неопрятном состоянии, в котором она их нашла. Учитывая, куда она направлялась, брюки были бы ее первым выбором, но в консервативном Мадриде брюки привлекают неподходящее внимание, поэтому она выбрала простое темно-синее платье и удобное коричневое пальто, а также черные туфли на низком каблуке и шляпу, которая закрывала бы большую часть ее лица. То, что она собрала, было ничем не примечательным нарядом, из тех, что носят мадридские официантки, продавщицы и горничные. Никто не взглянул бы на это дважды. Это было первое преодоленное препятствие, а затем пришло время заглянуть под кровать.
Она отодвинула ее в сторону, молясь, чтобы не оказаться лицом к лицу с треснувшей половицей, пустым тайником и без надежды на побег.
— О, слава Богу, слава Богу...
Половица была цела; деньги были там вместе с двумя фальшивыми документами. Осознание того, что Карлота была готова вывезти их обоих из города, подействовало на нее как удар. Ноги Виви подкосились. Она обхватила руками колени и уткнулась головой в руки. Она позволила себе несколько мгновений поплакать о красоте, которая переполняла Карлоту. За дружбу, которая была одними из самых настоящих отношений в ее жизни.
Когда она, наконец, заставила себя подняться на ноги, то плотно запахнула одежду Карлоты вокруг своего тела, как будто шла в объятиях.
Ей потребовалось полчаса, чтобы дойти до станции Аточа, выхода из ее жизни. Виви направилась прямо туда: если за ней наблюдали, если ее собирались поймать, она хотела, чтобы с ней покончили побыстрее. Никто не смотрел на нее, никто не останавливал; без атрибутов ее богатой жизни было легко затеряться в толпе. Но по вокзалу она двигалась медленнее, чем по улицам. Она подождала, пока очередь за билетами не стала настолько плотной, что у продавцов не осталось времени разглядывать своих клиентов. Затем она перешла от одного окошка к другому, купила три разных билета на три разных направления и нашла темный угол вестибюля, чтобы спрятаться.
Все, что было дальше, ждало. Прибытия поезда, который доставит ее на первый этап ее путешествия в горы. Чтобы этот поезд отменили. Чтобы появился Ханнес, или ее брат, или Винцер с колонной солдат. Но минуты шли, и станция спокойно занималась своими делами. Когда она наконец забралась в свое купе третьего класса, то испытала такое облегчение, что едва помнила, как дышать.
Ожидание закончилось. Поезд тронулся в путь под завесой дыма; он постепенно набирал скорость. Пригороды Мадрида исчезли, а со временем и сам город. Небо потускнело к вечеру, и в ее вагоне воцарилась тишина, те немногие пассажиры, которые присоединились к ней, погрузились в свои мысли. Виви не могла уснуть, несмотря на усталость и убаюкивающий ритм поезда, но по мере того, как пролетали мили, она чувствовала, как спокойствие наполняет ее тело. Ханнес был позади нее; ее брат тоже. Она сбежала от их жестокости и извращенных верований. Она осторожно потянулась, чтобы никого не потревожить, когда распрямлялась. Она почувствовала, как ее сердце забилось ровнее.
Я иду, любовь моя. Я иду.
Ей все еще предстояло пережить потерю, все еще был страх; все еще оставался хороший шанс, что ее поймают. Но дух Карлоты был с ней, и Эмилио становился все ближе, и, возможно, только возможно, если она поверит достаточно сильно, в мире наконец-то можно будет обрести покой.