Страница 36 из 121
Мне не нравится, когда то, кем я должен быть в моем немецком мире, угрожает тому, кем я являюсь в нашем. Я не хочу, чтобы эти два мира соприкасались.
Эмилио вытер тряпкой ботинки изнутри, когда солнце выглянуло из-за серых облаков. Он и забыл, что она это сказала. Он забыл, что она сказала ему, что ей стыдно за Виви, которая на словах служила Рейху. Что она была самой собой, тем человеком, которым хотела быть, только когда была с ним. Он забыл, каким счастливым и доверчивым это заставляло его чувствовать себя. И это счастье, несомненно, означало, что Карлота была права. Виви была подарком, она была драгоценна, и он так боялся того, что это могло означать, что продолжал искать неприятности, причины, чтобы оттолкнуть ее.
И делать это — накануне битвы, которая может разлучить меня с ней навсегда — вместо того, чтобы вспомнить, кто она для меня на самом деле, — глупая игра.
Неудивительно, что Виви не рассказала ему о Кристиане — она держала немецкую сторону своей жизни при себе, и это включало любые подробности о ее семье, кроме кратких упоминаний о Ханнесе. По словам Карлоты, брат редко бывал в Мадриде, и она не думала, что они с Виви были близки.
Эмилио зашнуровал ботинки и встал. У него не было времени тратить его на поиски проблем или боли, когда он уже был окружен полным их взводом.
Он спустился к берегу реки, туда, где она была менее заросшей сорняками, менее вялой, и его внимание привлекли заросли розовых мальв, устроившихся в зарослях высокого тростника. Это была бессмыслица, он знал это. Эбро впадала в Средиземное море; она протекала далеко от Мадрида. Но он все равно сорвал букет колокольчатых цветов, бросил их в воду и остался наблюдать, пока они плыли по течению.
Он стоял там, пока последние лучи солнечного света танцевали на ряби, и один из его людей пошел искать его. Представляя Виви в Мадриде, ловящую цветы, прижимающую их к сердцу, шепчущую его имя. Представляя себя выжившим в бойне, которая разразится на болотах и в грязи в ближайшие дни. Отбрасывая свои сомнения; вдыхая ее. Видя себя живым и влюбленным и возвращаясь, наконец, домой, к своей Виви.