Страница 11 из 20
Глава 5
Наконец, когда зазвучали финальные аккорды первой части симфонии и зал взорвался оглушительными овациями, вампир открыл глаза. Они уже полыхали багровым светом. Жажда здесь была ни при чём — просыпался инстинкт древнего хищника, почуявшего чужака на своей территории.
— Музыка достигла кульминации, — тихо произнёс Адриан, глядя вниз, как тяжело дышащий Кассиди кланяется публике. — Искры его таланта сейчас ослепительны. Идеальное блюдо. Объявили антракт. Далления начнёт трапезу, как только он закроет за собой дверь гримёрки.
— Идём, — бросил священник, поправляя клинки под пиджаком.
Они скользнули в технические коридоры, двигаясь параллельно маршруту ничего не подозревающего дирижёра. Адриан перемещался с пугающей скоростью, тёмной тенью огибая рабочих сцены и охранников, отводя им глаза лёгким ментальным импульсом — никто даже не понял, что мимо кто-то прошёл. Габриэль следовал за ним, ступая поразительно бесшумно, несмотря на тяжёлые ботинки.
Когда гул толпы, вышедшей в фойе, стих вдали, напарники уже были у личной гримёрки Кассиди. Коридор здесь вымер. Свет дежурных ламп под потолком начал нервно мигать, сдаваясь под напором чужеродной магии. Воздух стремительно холодел, и вскоре дыхание Габриэля стало превращаться в белые клубы пара.
Из-за двери не доносилось ни звука, но Адриан вплотную приложил ладонь к холодному дереву и напрягся, вслушиваясь в пространство по ту сторону.
— Его сердце… оно замедляется. Ритм падает, — голос вампира стал сухим и жёстким. — Она начала. Входим, пока этот мальчик не стал куском мрамора.
Габриэль не стал тратить время на замки. Он сделал шаг назад и мощным ударом ноги, в который вложил весь свой вес, вышиб тяжёлую дверь. Дерево треснуло, щепки брызнули в стороны, открывая путь в эпицентр неестественного холода.
Лео Кассиди опустился на колени посреди комнаты. Его лицо, обращённое к фигуре в чёрном, застыло в экстазе, но кожа уже начала приобретать гибельный сероватый оттенок.
А перед ним стояла она…
Далления казалась сотканной из самого мрака. Высокая, в длинном платье, подол которого растворялся в тенях. Её густые, струящиеся волосы и края траурных одежд не были тканью — они состояли из тысяч осыпающихся чёрных лепестков, которые кружились вокруг неё в неестественном, медленном танце. Воздух в гримёрке стал густым и удушливым, насквозь пропитанным дурманящим ароматом сладкого парфюма, мокрой земли и свежевскопанной могилы.
Её лицо скрывала плотная вуаль, но она как раз медленно поднимала её своими изящными руками с длинными, острыми когтями. На правом запястье Даллении тускло блестел бронзовый браслет-змея.
— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus! — голос Габриэля, усиленный многолетней практикой и верой, ударил по барабанным перепонкам, как раскат грома, заставляя духа остановиться.
Далления резко обернулась. Из-под приподнятой вуали на священника взглянула бездна. Не глаза, а две чёрные дыры, полные вечной, невыносимой тоски.
Волна концентрированного отчаяния ударила Габриэля в грудь, словно таран. Воздух выбило из лёгких. Перед мысленным взором священника внезапно вспыхнули лица тех, кого он не смог спасти, вся боль и грязь этого мира, бессмысленность его борьбы. Его рука с револьвером дрогнула и начала опускаться.
«Сдайся, — прошелестел в его голове голос Даллении, похожий на шорох сухих осенних листьев. — Стань камнем. В камне нет боли».
Но Далления не учла одного. Рядом с человеком, полным сострадания, стояло существо, которому человеческие страдания были абсолютно чужды уже несколько веков…
— Прости, дорогая, — раздался ледяной, насмешливый голос Адриана. — Но у него на вечер другие планы. И я терпеть не могу конкурентов.
Вампир чёрным вихрем метнулся вперёд, закрывая Габриэля собой. Он принял на себя следующую волну ментального холода и даже не поморщился. У Адриана не было той «светлой искры», которую Далления могла бы поглотить. Он был мёртв уже полтысячелетия.
Сущность зашипела и, вскинув руку, полоснула когтями по груди Адриана. Шёлковая ткань рубашки разошлась с треском. Когти Даллении глубоко вспороли бледную плоть от ключицы до рёбер, и тёмная кровь брызнула на пол.
Адриан лишь злобно оскалился. Его глаза вспыхнули яростным рубиновым светом. Раны на его груди уже начали стягиваться, сплетаясь заново прямо на глазах. Вампир перехватил руку Даллении железной хваткой.
— Сегодня ты останешься без ужина, — прорычал Адриан, глядя прямо в её чёрную бездну. — Габриэль! Браслет! Сейчас!
Оцепенение спало со священника, как только зрительный контакт с монстром прервался. Печать экзорциста под кожей на его руке вспыхнула серебристым светом, разгоняя остатки чужого морока.
Габриэль бросился вперёд. Он не стал стрелять — в такой близости риск задеть Кассиди или Адриана был слишком велик. Одним плавным, отработанным до автоматизма движением он выхватил из ножен на предплечье клинок. Серебро со свистом рассекло холодный, наполненный дурманом воздух. Руны на лезвии вспыхнули ослепительно белым светом, когда металл врезался в бронзовую змею на запястье Даллении.
Раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя, когда священная сила столкнулась с тьмой. Браслет — якорь духа в этом мире — разлетелся на несколько мелких осколков.
Далления издала пронзительный, нечеловеческий вопль, от которого лопнули стёкла в зеркалах. Её форма начала терять очертания. Она забилась в руках Адриана, превращаясь в чёрный пепел, который закружился вихрем и с тихим стоном втянулся в вентиляционную решётку, исчезнув без следа.
В гримёрке мгновенно потеплело, а дурман рассеялся. Лео Кассиди судорожно вздохнул, его глаза закатились, и он повалился на пол без чувств. Кожа музыканта снова начала приобретать здоровый оттенок — процесс окаменения обратился вспять. Габриэль спрятал клинок. Он подошёл к музыканту и проверил пульс на его шее.
— Жив. И будет жить.
Священник обернулся к напарнику. Адриан стоял посреди комнаты, брезгливо разглядывая свою разорванную рубашку. Раны на груди уже полностью затянулись, оставив лишь гладкую бледную кожу.
— Моя любимая рубашка… — сокрушённо вздохнул вампир, отряхивая с пальцев невидимый пепел. — Та очаровательная сестра из Ордена, что заведует арсеналом, сможет её зашить?