Исцеление по-драконьи

Глава 1

– Выметайся! Я не собираюсь больше содержать тебя! – слова брата прилетели в лицо, словно острые осколки стекла.

Я лишь нахмурилась – лить слёзы не стану. Они закончились ещё в тот год, когда Торбин с отцом объявили меня распутницей и заперли в доме без возможности появляться хоть где-то. Я могла лишь прогуливаться в саду, не выходя за высокий забор поместья – чтобы никто не заметил признаки моего позора.

А затем у меня забрали ребёнка, и тогда что-то во мне окончательно умерло.

– Надо было отпустить меня ещё раньше, – равнодушно пожала я плечами. – Тогда тебе не пришлось бы терпеть меня.

Торбин встал с дивана и подошёл, навис надо мной, уперевшись ладонью в подлокотник.

– Тебе не надо было спать с кем попало, тогда всего этого не случилось бы.

– Ну да, скажи ещё, что я виновата во всех бедах нашей семьи, – фыркнула я.

– Так и есть! – брат всплеснул руками. – Так и есть! Из-за тебя не состоялся выгодный брак с Бриггсом. И от меня шарахаются все приличные невесты!

Я иронично передёрнула плечами.

– Конечно! Кому охота идти замуж за мужчину, чья сестра несколько лет сидит взаперти. Кто знает, что вы с отцом тут вытворяете и какие эксперименты над ней ставите. Верно?

– Замолчи! – Торбин ткнул в мою сторону пальцем. – Отец хотел уберечь тебя и нашу фамилию от позора. Он пытался отыскать того, кто был отцом твоего ублюдка. Но тот, видно, хорошо спрятался. Так что не смей порочить его память!

Я хмыкнула, но временно замолчала. Да, отец покинул этот мир несколько месяцев назад, и, несмотря на то, как он решил со мной поступить, мне было жаль. Наверное, он воспитывал меня, как мог. Один, без жены. Мама не выдержала вторых родов – и он остался с двумя детьми на руках. И больше так и не женился.

Но решение скрыть меня от посторонних глаз как нечто постыдное я до сих пор не могла ему простить.

Несколько раз за эти годы я пыталась сбежать, но надёжных союзников, которые помогли бы мне, найти было непросто, поэтому меня быстро ловили. Я отказалась прерывать беременность, за что отец обозлился на меня ещё больше.

А когда ребёнок родился, он едва позволил мне взглянуть на него и забрал, пока я была обессилена родами. Больше я его не видела и не знала, куда его увезли. Я никуда не выезжала без присмотра, поэтому толком не могла узнать хоть какую-то информацию о нём.

Единственное, что знала точно – камердинер отца был в курсе, но отказывался от любых разговоров об этом. Правда, Торбин уволил его, как только отца похоронили, сказал:

– Мне не нужен престарелый слуга. Найду моложе!

И вышвырнул его за дверь. Почти так же, как пытался вышвырнуть меня. Правда, с одним отличием: я рада была наконец покинуть эту клетку.

– Сейчас замуж тебя не возьмёт даже самый отчаявшийся холостяк, – припечатал Торбин. – А мне обуза не нужна. Я дам тебе денег на некоторое время. А там… Как хочешь.

Он отвернулся, пряча взгляд. Я же встала и пошла к двери – разговаривать с ним мне больше не о чем. Да и вообще не нужно – уговаривать его передумать я не стану, а вдруг и правда передумает? Решит ещё устроить мою жизнь по-своему, а мне это совершенно не нужно.

Прогоняет – и пусть.

Моего образования хватит, чтобы найти работу – я потратила почти четыре года не зря. Училась, читала книги по лекарскому делу, отец даже приглашал преподавателей, когда его раздражение чуть-чуть ослабевало. Можно начать с малого – устроиться в больницу сестрой. А там… там будет видно.

Главное сейчас – найти моего сына.

– Ты может поехать к тётке Амелии Фростборн, – бросил мне в спину Торбин. – Ей всё равно скучно жить одной после смерти дяди. Она тебя приютит.

Значит, совесть у него всё-таки есть. Только мне до этого уже нет никакого дела.

– Я подумаю.

Я не собиралась к тётке, хоть и понимала, что она действительно может взять меня на поруки. Для начала я собиралась нанести визит бывшему камердинеру отца. Теперь он, возможно, захочет со мной поговорить, ведь никто больше не может велеть ему молчать.

Я спокойно собрала вещи – сама, потому что предательницу-камеристку выгнала ещё в тот день, как отец узнал о моей беременности. А другую нанять не попросила, хоть он и настаивал. Ему нужно было, чтобы кто-то за мной следил даже тогда, когда он не видит.

Я же предпочла остаться одна.

Брать с собой много вещей не стала. Если понадобится, заберу их позже – когда обзаведусь жильём. Взяла только несколько смен нижних сорочек, запасную пару обуви и пару летних платьев – благо на улице тепло, и тяжёлая одежда ещё долго не будет нужна.

Некоторое время постояла у окна своей комнаты, созерцая привычный вид – кусочек улицы и сад внизу. Это я видела каждый день – одно и то же. И теперь наконец смогу посмотреть на что-то другое.

Насколько хватит моего энтузиазма, не известно, но пока была полна надежд. Это лишь заставляло поторопиться, чтобы скорее убраться из этого проклятого дома, ставшего моей тюрьмой.

– Вот! – Торбин спустился ко мне в прихожую и протянул весьма скромно тощий конверт. – Это всё, что я могу дать тебе на первое время. Сама понимаешь, нужно закрывать долги. А если я всё-таки соберусь жениться…

– Можешь не приглашать меня на свадьбу, – перебила я его. – А то вдруг я спугну твою невесту прямо у алтаря.

Я выдернула конверт из его руки и сунула в ридикюль. Пересчитаю по дороге, чтобы понять, насколько сильно придётся экономить. Брат поджал губы и вздохнул.

– Если бы сама не испортила себе жизнь, всё могло сложиться иначе…

Я даже не стала возражать, хоть много раз за время своего заточения повторяла, что не виновата. Что нужно искать того, кто это со мной сделал, и воздать интриганам сполна. Но Торбин с отцом решили взвалить всю вину на меня.

И однажды я окончательно поняла, что переубеждать их бесполезно.

– Прощай, – напоследок улыбнулась я брату.

– Лакей поймает тебе экипаж, – тот вышел за мной на крыльцо.

– Я сама, – махнула я рукой. – Пройдусь немного.

Не нужна мне его запоздалая забота. По сути он выставил меня на улицу – и теперь я сама по себе. Экипаж уже ничего не исправит.

Я пошла по улице в сторону центра. Чемодан ощутимо оттягивал руку, но сейчас мне было всё равно. Я вынула из сумочки записку с адресом, который нашла в кабинете отца, – там жил его камердинер. Это другой конец города, так что ловить повозку мне всё равно придётся. Но пока я хотела насладиться свободой – прогуляюсь пару кварталов.