Страница 8 из 123
— У нас, людей, есть здравый смысл. Если меня кто-то спас, а потом тут же объявил своей будущей супругой, благодарность получает некоторые естественные ограничения.
Он рассмеялся. Тихо. Глубоко. Так, будто смеялся редко, но искренне. И это было… неприятно обаятельно.
Я мысленно велела себе собраться.
— Хорошо. Следующий вопрос. Где я?
— За Завесой. Ты в скрытой области Мира. Между тем, что знают люди, и тем, что веками принадлежит нам.
— Как поэтично. А географически?
— Я не знаю ваших карт, чтобы сказать точно. Но знаю, где можно посмотреть.
Вот это мне уже совсем не понравилось. Никакой конкретики. А теперь меня явно заманивают. Я сделала шаг ближе.
— Послушай меня внимательно,Ариан-из-народа-глубин . У меня был корабль. Экипаж. Императорское поручение. И крайне напряжённая жизнь ещё до того, как Океан решил пережевать меня, выплюнуть и познакомить с тобой. Поэтому сейчас ты либо начинаешь объясняться так, чтобы я понимала, либо я проверяю, насколько мирэны чувствительны к проколам в районе плечевого сустава.
Он не дрогнул. Вообще. Только поднял на меня взгляд — спокойный, очень прямой — и сказал:
— Да, моя драгоценная дева. Я понимаю, что ты напугана.
Я едва не задохнулась от возмущения.
— Я не напугана! И прекрати называть меня своей. У тебя нет на это права.
— Тогда сердита. И у меня есть это право. Скоро ты это узнаешь.
— Я не просто сердита, я в ярости! А о правах на первую встречную вообще не заикайся.
— И растеряна.
— Ни разу. Я похожа на растерянную? – я направила на него кортик.
— И тебе не нравится, что ты ничего не контролируешь.
Я открыла рот. Закрыла. Снова. Потому что проблема была не в том, что он ошибся. Проблема была в том, что он, проклятье на его идеально вылепленные губы, был прав.
— Не злоупотребляй наблюдательностью, — предупредила я.
— Постараюсь. Мы, народ глубин, уважаем желания своих наречённых.
Опять. Какой он непробивемый! Но он говорил так мягко и в то же время уверенно, что у меня возникло совершенно нелепое желание верить ему. Пришлось срочно напомнить себе, что я нахожусь на неизвестном берегу, у неизвестного храма, рядом с мифическим существом, которое знает мой язык, светит глазами и, вероятно, считает всю эту ситуацию вполне удачным началом отношений.
Нельзя расслабляться. Особенно рядом с таким. Я уловила его взгляд. Он смотрел на ракушку на моём запястье. Я тоже подняла её до уровня своих глаз.
— Не ты обронил? Ведь здесь был только ты, — спросила я.
И впервые за всё время Ариан выглядел… чуть менее уверенно. Смущенно. Совсем чуть-чуть. Но я заметила.
— Это, — сказал он, — мойамулетдуши .
Я молча посмотрела на подвеску. Потом на него. Потом снова на подвеску.
— Ты сейчас серьёзно? Раз он твой, то почему оказался у меня? Я случайно забрала его, пока ты спасал меня?
— Нет.
— Тогда как она у меня оказалась? Возьми, — я начала снимать шнурок с запястья, почему-то испытывая лёгкое сожаление.
— Нет, не нужно! — он серьёзно смотрел на меня.
— Почему?
— Это брачный дар, — сказал Ариан тихо, настороженно и с ожиданием посмотрев на меня снизу вверх, — Мужчина украшает такую раковину сам. И всегда носит с собой. Чтобы подарить той, кого выберет его душа. Той, с которой случится резонанс.
— Душа?
— То, что даёт силу, источник жизни в нас, — он коснулся своей груди.
— Ядро, значит. У нас это называется ядро. У вас всё настолько прямолинейно? Просто всучить украшение? Без слов, без речей? Без обетов и церемоний?
— Бывает по-разному. А церемония и обеты обязательно будут. Просто немного позже. Обычно возникновение резонанса считается благословением Мира, даром и великой радостью.
— Обычно где? В мире, где женщин смывает с корабля прямо к голым мужчинам с хвостами? И у нас нет понятия резонанса. Или чего-то схожего.
— Не к голым, — возразил он и бросил быстрый взгляд вниз, будто только сейчас вспомнил о некоторых деталях своего внешнего вида. — И теперь мне понятно твоё неприятие резонанса... Твоя Империя следует по пути подавления энергии Мира. А от исконных традиций отказалась. И вероятно очень давно...
Я задумалась над его словами. Он был прав в том, что культура и технологии Эль-Мерим применяли энергию Мира довольно жёстко. Это было довольно эффективно. При этом всё ещё существовали старые полузабытые школы, которые ратовали за принципиально иное использование энергии.
Но сейчас культурные различия не самое главное.
— То есть эта… очень дорогая на вид океанская побрякушка…
— Это не побрякушка... — в голосе прозвучала почти обида. Лучше быть уважительнее к чужим традициям. Вдруг обидится, и я ничего не узнаю полезного.
— …эта ракушка…
— Амулет души.
— …каким-то образом означает предложение руки и сердца?
— Не совсем. Скорее признание выбора.
— Чьего выбора?
Он посмотрел мне в глаза.
— Моего.
— Отлично. Прекрасно. Восхитительно. Тогда я с огромным облегчением сообщаю, что не принимаю.
Я сняла шнурок с подвеской и решительно протянула ему. Он даже не пошевелился.
— Возьми, — сказала я.
— Не могу и не стану, — почти прошептал он, при этом выглядел так, словно я разбивала ему сердце.
— Почему?
— Потому что ты уже приняла её.
— Но я её не принимала. Я очнулась с ней в ладони. Подозреваю, она не сама там появилась!
— Этого достаточно.
Я почувствовала, как у меня начинает дёргаться глаз.
— Нет, подожди. Давай разберёмся. Меня вынесло на незнакомый берег после бури. Ладно, ты меня вынес. Предположительно. Пока больше некому. Я была без сознания. Очнулась. В руке уже лежала ракушка. Ты хочешь сказать, что в вашей традиции этого достаточно, чтобы считать женщину согласной?
— Не согласной, — спокойно уточнил он. — Отмеченной выбором.
— Без её ведома?
— Не совсем без ведома. Душа откликнулась.
— Я в тот момент была без сознания!
— Душе это обычно не мешает.
— Ты невыносимо упрям!
— Моё упрямство просто меркнет перед твоим, отважная дева, — он улыбнулся. Чтобы не раздражат меня ещё больше, он опустил приставку "моя". Мудро.
— Замечательно. Просто замечательно. То есть моё собственное тело вступило в какой-то сговор без разрешения.
— В каком-то смысле да. И к тому же. Ты ведь меня поймала. Значит, берёшь меня в мужья. Это тоже важная часть обрядов нашего мира.