Страница 77 из 123
С искажёнными ритуалами. С вмешательством в Завесу. С попытками расшатать границу между мирами. С похищенными людьми и разумными глубинными животными в качестве жертвы. С верой в то, что сила, полученная от Хаоса, выше закона крови, короны и могущественней энергии Мира.
Чем больше говорил первый пленник, тем холоднее становилось в комнате.
Саэлирра, присутствовавшая при основном допросе, сначала сидела совершенно прямо. Потом медленно опустилась глубже в кресло. Потом закрыла рот ладонью, словно это могло удержать хотя бы часть того ужаса, который вошёл в зал вместе с признанием.
Я никогда не забуду её лицо в тот момент.
Не лицо правительницы.
Лицо женщины, которая вдруг узнала, что в сердце её собственного народа годами гнило нечто чудовищное.
Старшая жрица Май-Нур побледнела так, что её кожа почти сравнялась по цвету с жемчужными вставками на одеянии.
— Нет… — выдохнула она едва слышно. — Нет, этого не могло укрыться так глубоко…
— Укрылось, — жёстко сказал Ариан, не отводя взгляда от пленника. — И, если бы не сегодняшний срыв, укрывалось бы дальше.
Меня передёрнуло. Потому что за словами пленников вставала картина всё страшнее.
Пропавшие. Следы искажений в узлах. Давние странности, которые кто-то списывал на перегрузки контуров. Храмовые доступы, позволявшие двигаться там, куда обычная стража не заглядывала без причины.И главное — уверенность культистов, что они служат не разрушению, а “истинной силе”.
Это всегда самое страшное.
Когда чудовища искренне считают себя правыми.
Но стоило нам приблизиться к главному — к месту, к способу входа, к расположению их тайного узла, — всё ломалось.
Первый пленник начинал трястись так, будто его било изнутри током. Зрачки расширялись. По шее шли тёмные пульсирующие жилки. Он захлёбывался словами, сипел, бился в ремнях кресла, но выдать нужное не мог.
Со вторым случилось ещё хуже.
Я только усилила и перенастроила печать, пытаясь обойти внутреннюю блокировку, как его искажённая энергия взбесилась. Тело храмовника выгнулось дугой, глаза закатились так, что остались одни белки, на губах выступила пена.
— Назад! — резко бросила я.
Стража отшатнулась.
Я сама деактивировала печать почти в последний миг, пока его каналы не выгорели окончательно. Храмовник ещё несколько раз судорожно дёрнулся и обмяк.
Живой. Но без сознания.
В кабинете повисла такая тишина, что слышно было, как течёт вода в боковом рукаве.
— Блок, — сказала я, переводя дыхание. — На конкретную информацию. Место, путь, возможно — лица старшего круга. Всё, что ведёт к их логову, намертво запечатано в структуре.
— Чтобы мы знали достаточно и мучились, — тихо произнесла Саэлирра, опуская руку. — Но не могли ударить.
Никто ей не возразил. Потому что именно так оно и было.
Мы получили правду. Но не получили ключ.
А значит — оставалось ждать, пока враг сделает следующий ход. Ненавижу такие расклады.
Время шло. И очень быстро стало уже поздно.
Проверки, сообщения, допросы, повторные сверки, аресты, скрытые перемещения тайной службы — всё это сожрало остаток дня так незаметно, что я опомнилась только тогда, когда в одном из водных проёмов потемнел вечерний свет, а у меня самой начали дрожать пальцы.
Не от истощения резерва. С этим как раз проблем не было.
Энергии во мне после храмового ритуала и расширения каналов хватало с избытком. Я чувствовала её — густую, сильную, текучую, как натянутую под кожей молнию.
Но морально…
Морально меня выжало досуха.
Слишком много боли за один день. Слишком много чужого страха.Слишком много мерзкой правды. Слишком много понимания, что где-то под этим прекрасным, сияющим дворцом прячется гниль, которую мы пока даже не можем найти. И мои люди, которых скорее всего принесли в жертву, казалось, такому древнему мифическому и позабытому богу Хаосу, который вдруг оказался не таким уже и мифическим.
Я сидела у края стола, прикрыв глаза, когда рядом бесшумно остановился Ариан.
— Всё, — сказал он негромко.
Я открыла глаза.
— В смысле “всё”?
— На сегодня — всё.
— Мы не закончили.
— Закончили. Пока.
Я уже хотела возразить, но он посмотрел на меня так, что слова застряли.
Не жёстко. Не сердито. Просто слишком внимательно.
— Рейна, — сказал он тише. — Ты сейчас держишься на одном упрямстве.
— Упрямство вообще моя сильная сторона.
— Знаю. Но даже твои сильные стороны не дают тебе права рухнуть посреди допроса.
Я выдохнула сквозь зубы. Проклятье. Он был прав. И это особенно раздражало.
Ариан перевёл взгляд на оставшиеся свитки, пластины и задержанных.
— Затишье у нас есть. Шпионы выявлены. Часть информации получена. Контроль за узлами усилен. Весь дворец переведён в режим повышенной боевой готовности. Дальше мы ничего не выжмем из полумёртвых прислужников за один час. А вот принимать от тебя помощь, пока ты в таком состоянии, я не собираюсь.
Последняя фраза прозвучала так, что я даже не сразу решила — возмущаться или странно согреться изнутри.
Наверное, и то и другое.
— Ладно, — сказала я наконец. — Но только потому, что ты удивительно убедительно командуешь.
— Я всегда удивительно убедительно командую.
— Самоуверенный хвостатый.
—Твой самоуверенный хвостатый, — его голос понизился да приятной вибрирующей интонации, от которой захотелось кошкой потереться об его плечо. Стоп. Тут стражники. Которые тщательно смотрят в арку, в водную толщу. Бедняги.
— Это, безусловно, важное уточнение, — попыталась я сухо ответить. Но в глазах, уверена, плясали смешинки. Которые, конечно же, он увидел.
Угол его рта дрогнул. Совсем немного. Но я заметила.
— И заметь, моя драгоценная супруга, всё время, что мы здесь, — я на своих двух. Не такой уж я и хвостатый.
— Первое впечатление, знаешь ли, такая незабываемая штука, мой драгоценный супруг, — я игриво ему подмигнула. В его взгляде мелькнуло довольство. Кажется, ему приятно, что я называю его супругом.
Наша совместная работа над допросами прошла так, словно мы работали вместе не впервые. Такой контраст: то мы на грани флирта наедине, то мы собраны и пытаем шпионов с такой тщательностью, словно всегда работали в команде. Этот резонанс душ – классная штука, раз может свести настолько подходящих людей.
*****
Комендантский час ввели ещё до наступления полной ночи.