Страница 31 из 123
Глава 7
Глава 7
Сначала был только свет.
Не обычный — не солнечный, не лунный, не свет факелов или печатей. Это был внутренний свет мира, который я почему-то наконец начала видеть без посредников. Не глазами даже — глубже. Так, будто сама структура вокруг на миг перестала прятаться за материю.
Храм дышал. Теперь я знала это совершенно точно.
Не как живое существо в привычном смысле, а как узел огромной, пронизанной токами системы. Я видела линии — тонкие, как нити, и мощные, как потоки рек. Они сходились в камне, проходили через своды, стекали по стенам, уходили вниз, в толщу острова, а оттуда — ещё глубже, туда, где пульсировало ядро мира. Всё это не стояло на месте. Всё текло. Перекликалось. Отзывалось. И в этом движении не было хаоса.
Только закономерность, настолько огромная, что разум цеплялся за неё с трудом.
Где-то рядом был Ариан.
Я ощущала его не взглядом, не слухом — как узнаваемую частоту в этом бесконечном живом узоре. Бирюзово-золотой отклик. Спокойный. Сильный. Мой внутренний хаос тянулся к нему так же естественно, как вода тянется в русло.
Меня качнуло в темноту. Потом снова вынесло к свету. Я почувствовала, что меня несут на руках. Крепко. Бережно.
Этого оказалось достаточно, чтобы не бороться, не пытаться удержать остатки контроля зубами, как я делала всегда. Пространство плыло вокруг, каналы жгло и тянуло одновременно, как после слишком мощной перенастройки печатного контура, но сквозь всё это проходила одна простая, невозможная мысль:
Я в безопасности.
*****
Сознание вернулось рывком. Я вдохнула глубоко и медленно открыла глаза.
Надо мной был высокий стрельчатый потолок, украшенный узором из ракушек, не слишком высокий, с мягкими серебристыми прожилками, уходящими в стены. Светлый, как и стены, как и весь Храм. Воздух пах чистой водой, морской солью, какими-то травами и камнем после дождя. Комната — или, скорее, храмовая покойня — была просторной, тихой, с низким ложем, вырезанным прямо из светлого камня и застеленным невероятно мягкой тканью. В дальнем углу негромко журчала вода, стекая тонкой струёй в небольшую чашу. На стенах мерцали те же тонкие жилы света, только приглушённо, как ночное дыхание. В окно светила надломленная Виарра. Теперь она стояла высоко в небе. Вероятно, сейчас уже глубокая ночь.
И рядом, на низком сиденье у ложа, сидел Ариан.
Он уже был в более привычной для сухопутной меня одежде — в светлой свободной рубахе, из того же странного красивого материала, что и платья жриц, и тёмных свободных брюках-шароварах из мягкого материала, непривычных по крою, но удивительно идущим ему. На его запястье всё ещё мягко светился знак. Наш брачный знак… С каплей моей энергии по центру его цветка. Можно с ума сойти, как всё перевернулось за одни лишь сутки!
Он заметил, что я очнулась, и сразу подался вперёд.
— Рейна?
Я моргнула ещё раз.
— Если ты сейчас скажешь, что я прекрасно держалась, я тебя ударю, — хрипло произнесла я.
На его лице мелькнуло облегчение — настолько явное, что сердце у меня болезненно сжалось.
— Тогда не скажу, — ответил он тихо. — Но ты меня напугала.
Я немного повернула голову, прислушиваясь к себе.
Слабость ещё была. Но не та рваная, пустая, после которой хочется просто рухнуть лицом вниз и исчезнуть. Это было другое. Словно внутри меня двигалось что-то большое, перестраиваясь, разворачиваясь, занимая больше места, чем раньше.
— Как долго я была без сознания? — спросила я.
— Недолго. Часть ночи. Ты то проваливалась, то приходила в себя. Левайит сказали, что так бывает, когда резерв начинает расширяться быстрее, чем тело привыкло его удерживать.
Я нахмурилась.
— Расширение? У меня без того внушительный объем. Мне прекрасно хватает. Разве это не опасно? Как моё ядро это выдержит. Может возникнуть коллапс энергии. И вообще мне это не нравится.
— Мне тоже, — признался он. — Но они не выглядели встревоженными. Только очень удивлёнными.
Я прикрыла глаза на миг. Выдохнула.
Да. Удивление я тоже помнила. И собственный нелепый почти-истерический смех — тоже. Океан побери, ну и представление я устроила.
— Я сказала что-нибудь особенно постыдное? — спросила я, не открывая глаз.
— Да.
Я тут же посмотрела на него.
Он с редким достоинством удерживал серьёзное лицо. Только золотые искры в глазах выдавали, что он издевается.
— Ариан.
— Ты назвала себя невестой в ободранных штанах, — спокойно сообщил он. — Усомнилась в моей вменяемости. И заявила, что тебе нужен я. И что без меня никуда ты не пойдёшь.
Я уставилась на него. Потом медленно закрыла лицо руками.
— Великолепно.
Его смех был очень тихим. Тёплым. Совсем рядом.
— Мне понравилось, — сказал он.
— Тебе всё это подозрительно нравится.
— Не всё, — мягко возразил он. — Только ты.
Я убрала ладони от лица и посмотрела на него сквозь пальцы. Опять он говорил такие вещи так, будто это самая простая правда на свете. Без игры, без позы. И от этого они пробивали куда сильнее, чем любые искусные ухаживания при дворе.
— Это нечестно, — пробормотала я.
— Что именно?
— Что ты умеешь быть таким… — я неопределённо повела рукой и сдалась: — таким.
Он чуть наклонил голову.
— Рядом с тобой мне не хочется быть другим.
И снова внутри что-то дрогнуло. Но для вида я закатила глаза. Пришлось срочно возвращаться к рациональному.
— Показушник. Хорошо. Расскажи, что было после того, как я отключилась.
Он сразу посерьёзнел, и я была почти благодарна ему за это.
— Левайит отвели нас сюда. Одна из них осмотрела твою структуру души, ядра, как ты говоришь. Сказала, что энергия Храма не просто подтвердила связь, но и запустила дополнительное расширение резерва. Такое случается редко. Особенно у тех, кто и без того рождён с сильной искрой.
— То есть я не умираю.
— Нет.
— Уже неплохо. Ты не станешь вдовцом. Пока.
Он протянул мне резную белую чашу, покачав головой на мою реплику.
Я только сейчас заметила, что у изголовья стоит низкий столик с водой, тёплым настоем и какими-то светлыми ломтиками фруктов. Взяла чашу и отпила. Напиток оказался чуть сладким, прохладным, с привкусом мяты, соли и чего-то минерального. После первого же глотка по телу прошла волна облегчения.
— Это что?
— Настой из речной мяты, морской ягоды и соли источника. Для стабилизации.
— Вкусно, — признала я.