Страница 97 из 152
Скипетр был передан в руки одному из принцев, и император покинул залу под звуки музыки. Золотую печать и брачную грамоту возложили на драгоценные, богато украшенные драконами носилки, которые и двинулись в торжественной процессии. Во главе процессии несли в паланкине принца со скипетром, затем носилки с знаками достоинства императрицы, желтый шелковый императорский зонтик и паланкины министров и мандаринов; за ними тянулся бесконечный хвост зонтико-, флаго- и знаменосцев, и, наконец, шли евнухи с одеяниями для императрицы, возложенными на особые роскошно вызолоченные носилки. У дворца невесты процессию встретили отец невесты и другие ее родственники мужского пола. Евнухи понесли скипетр, грамоту и печать в покои невесты, которая приветствовала эти знаки своего достоинства установленным числом «гао-дао». Но еще прежде, чем принять евнухов, невеста с помощью целого штата приставленных к ней гофмейстерин и прислужниц должна была облечься в принесенный парадный свадебный наряд. Читательницам, наверно, интересно узнать, что это за наряд, тем более, что, насколько мне известно, в Европе еще не появлялось его описание. Он состоял из тяжелого, синего шелкового платья, затканного золотыми драконами, с широкой золотой каймой на рукавах и на подоле. Переднее полотнище было кроме того украшено вышитыми золотом китайскими иероглифами, означавшими в переводе «постоянное счастье и долгая жизнь». Нижнее платье и башмаки были также из желтого шелка. На шее невесты красовалось ожерелье из жемчугов, бриллиантов, бирюзы и кораллов, стоившее, по словам шанхайских газет, баснословных денег. Носовой платок был из зеленого шелка, украшен богатейшей вышивкой, кисточками с бриллиантами и желтыми ленточками. Самой же драгоценной и важной частью наряда являлся головной убор невесты из красного бархата с ниспадающими на плечи лопастями из собольего меха, подбитыми желтым шелком и скрепляющимися бархатными завязками с драгоценными камнями. На самой макушке убора красовался золотой феникс, окруженный драгоценными жемчужинами; подобные же фениксы были разбросаны по всему убору, и каждый прикреплен двадцатью восемью большими жемчужинами, а на затылочной части убора укреплен был золотой фазан, с длинным, усыпанным драгоценными камнями хвостом, который спускался на соболью отделку.
Императорские триумфальные ворота между городом Цюйфу и могилой Конфуция
В этом наряде невеста предстала перед евнухами, которые прочли ей императорский указ и объявили, что в тот же день после обеда доставят ее в императорский дворец. Брачная грамота и печать остались у невесты, а скипетр с разными церемониями был снова возвращен принцу-послу для вручения императору. После обеда император в сопровождении всей своей свиты посетил императрицу-регентшу, затем отправился в тронную залу, где отдал при звуках труб и барабанном бое торжественный приказ доставить юную императрицу во дворец. Тотчас же за последней отправилась торжественная процессия, опять с принцем во главе, но вместо носилок с драконами фигурировали уже носилки с фениксами, обитые желтым дамá и несомые шестнадцатью носильщиками, за которыми шла королевская гвардия в своих блестящих одеяниях и в золотых шлемах с хвостами леопардов.
Во дворце невесты, тем временем, собрались все принцессы императорского дома, придворные дамы, жены министров и высших мандаринов. Когда процессия достигла дверей покоев невесты, принцессы вручили плотно окутанной покрывалом невесте яблоко и окурили носилки с фениксами благовонными тибетскими куреньями. Затем невеста взошла на эти носилки, грамоту и зеркало возложили на носилки с драконами, и процессия двинулась обратно, причем над носилками императрицы уже несли высокий императорский зонтик с семью вышитыми на нем фениксами. У наружных дворцовых ворот все участвующие в процессии, согласно предписаниям, вышли из носилок, и только носилки с императрицей были пронесены дальше до самого крыльца внутреннего императорского дворца. Здесь носильщики и евнухи отступили от носилок и отвернули лица, а дворцовая гвардия прикрылась зонтиками, чтобы не увидеть невзначай своей императрицы. Последняя с помощью принцесс вышла из носилок и вошла в переднюю залу дворца, где ей было поднесено еще яблоко, а также чаша, наполненная золотыми монетами и жемчугом. Затем невеста медленно направилась по коридору к брачному покою, у которого ожидал ее император. У ног его лежали седло, лук и стрелы. Завидев невесту, император пустил стрелу в седло, затем подошел и откинул с лица невесты покрывало. Две принцессы ввели ее в брачный покой и посадили на брачное ложе. Император сел рядом с нею, и молодая пара, обнявшись, осушила поднесенную ей принцессами «сочетальную» чашу с вином. После того высокие новобрачные изволили кушать «похлебку долголетия» и «тюрю сыновей и внуков», изготовленную из разных чудодейственных трав и кореньев. Эта торжественная трапеза совершалась в полном безмолвии; прислуживали при ней те же принцессы. По окончании ее принцессы приготовили ложе, положили по всем четырем углам его по скипетру из нефрита и удалились. К сожалению, в официальной «Столичной газете», где описаны все эти церемонии, не сказано, сохраняла ли юная императрица все это время свой головной убор с фениксами и фазаном.
В три часа утра принцессы явились будить молодую чету, и через полчаса новобрачные отправились в храм Гуанхуа, а затем во дворец Сянсин, где трижды три раза поверглись на землю перед памятными досками императорских предков и после краткого официального визита императрице-регентше вернулись к себе во дворец. Здесь молодой императрице пришлось девять раз преклонить колена перед своим супругом, подавая ему в то же время свой нефритовый скипетр.
Император в свою очередь подавал ей свой собственный. Затем начался прием побочных жен и всего гарема со служанками и рабынями включительно. При этом все, даже побочные жены, должны были приветствовать новую госпожу униженными «гао-дао».