Страница 75 из 152
Через Саньдун
Обозревая земной шар, видишь, что цветущие торговые порты создаются лишь там, где к гаваням примыкают судоходные реки, служащие подъездными путями к плодородным и густо заселенным частям материка, или где условия местности допускают сооружение ведущих внутрь страны рельсовых путей, служащих лучшею заменою водных.
Таковы ли условия в Саньдуне? Кто знает Саньдун не по чужим рассказам, кто видел его собственными глазами? Большинство сведений об этой провинции Китая, циркулирующих на Западе, основываются на слухах. Со времен знаменитого венецианца Марко Поло, побывавшего в далеком Китае еще в тринадцатом веке и повергшего Старый Свет в изумление своими сказочными повествованиями о гигантском китайском царстве, в различных областях Саньдуна побывало лишь несколько английских путешественников, главным образом, миссионеров, да тридцать лет тому назад один немецкий путешественник, отправившийся по их следам исключительно с научными целями. Сведения, сообщенные ими на основании виденного ими самими и слышанного от китайцев, на которых, впрочем, не очень-то можно полагаться, и составляли до настоящего времени основу всех наших знаний о данной провинции. О том же, что можно предпринять там по части оживления торговли, какие виды имеются на возникновение у берегов Саньдуна крупного торгового порта, никто не мог сказать ничего верного, опираясь на личные наблюдения. В этом отношении, равно как и в географическом и этнографическом отношениях, большая часть Саньдуна и до сих пор для нас terra incognita.
Между тем немногие области громадного азиатского материка интереснее, обещают доставить путешественнику-наблюдателю более богатый материал, нежели именно Саньдун: в земных недрах его дремлют огромные минеральные богатства, население, живущее между мощной Хуанхэ (Желтой рекой) и Императорским каналом, отличается крайне своеобразным житьем-бытьем, а у южной подошвы живописных гор среднего Саньдуна лежит «святая земля» Китая – города, где родились великий основатель государственной религии Китая Конфуций, его апостол Мэн-цзы и другие апостолы и где до сих пор заботливо оберегаются потомством могилы этих мудрецов. В Саньдуне же находится большой город Яньчжоу-фу, где их учение изучалось, истолковывалось и откуда распространялось по всей стране. Неподалеку от этого города возвышается сказочная священная гора Китая Тайшань с бесчисленными храмами, жертвенниками и императорскими памятниками, а у подножия этой горы расположилась китайская Мекка – город Тайань, привлекающий бесчисленных паломников.
Все это более чем манило меня предпринять из немецкой гавани Циндао поездку вдоль и поперек Шань-уна. Из прежних путешествий по великому Срединному царству я знал, что отправиться в такой путь – значит проститься со всякими удобствами и порвать всякие сношения с внешним миром. В Китае путешественник вполне предоставлен самому себе, должен надеяться на одного себя, и так как торговые сношения Циндао еще дело будущего, я уже в Шанхае запасся всеми необходимыми дорожными вещами, включая и кухонные принадлежности и постель.
Храм «Святой матери» в Цзяочжоу
В холодный, дождливый мартовский день я, в сопровождение моих китайских слуг и фотографа, покинул Циндао на жалкой джонке, чтобы направиться через обширную бухту Цзяочжоу в город того же имени. Другого средства сообщение с Цзяочжоу не представлялось, если я не желал огибать бухты сухим путем и на спине лошади достигнуть цели своих стремлений, приобретшей недавно столь громкую известность в Европе. Город Цзяочжоу был уже, впрочем, знаменит и в давние времена, когда бухта, примыкающая к его северной части, не была еще так занесена илом и мелководна, как теперь. Десятки раз маленькая, управляемая пятью тупоголовыми китайцами джонка наша садилась на мель; наконец, течение принесло ее в какой-то канал, шириною едва ли в четыре шага, где она прочно и засела в виду жалкой китайской деревушки Да баодао. Там, согласно моей просьбе, посланной накануне мандарину Цзяочжоу, поджидали нас три запряженные клячами двухколесные арбы для багажа и моих людей и верховая лошадь для меня. Таким-то караваном я и путешествовал в течение целых двух месяцев.
Некогда цветущий торговый город Цзяочжоу удален теперь от бухты на несколько часов пути, и никак уж не может назваться приморским городом. Вообще, говоря о немецких владениях в Китае, нечего и упоминать Цзяочжоу; немецким портом Саньдуна является вовсе не этот город, а Циндао, удаленный от Цзяочжоу на полтора дня пути. Последний же, хоть и был в 1897 г. на короткое время занят матросами немецких военных судов, остался в полном владении «Сына Неба», и правит городом от имени последнего старый мандарин Ло. Правда, Цзяочжоу находится в сфере так называемого «немецкого влияния», и никакие важные государственные мероприятия не могут там совершаться без согласия немцев, но самый город и весь уезд, бесспорно, китайские.
Визитная карточка мандарина г. Цзяочжоу
Хотя, по европейским понятиям, Цзяочжоу и едва ли заслуживает название города, – это скорее просто местечко, окруженное наподобие города стенами, – китайцы все еще считают его значительным городом, на что указывает словечко «чжоу». Города первой величины обозначаются у китайцев словечком «фу», так, напр., главный город провинции Саньдун называется Цзинань-фу; города второй величины именуются «чжоу», как, напр., Цзяочжоу, Цзиньчжоу; города третьей величины – «сянь», как, например, Вэйсянь, Бошаньсянь.