Страница 50 из 152
Многим дамам нравится отращивать на третьем и четвертом пальце, а иногда и на мизинце левой руки ногти длиною в несколько сантиметров. В домашней обстановке эти ногти оберегаются золотыми или серебряными футлярчиками-наперстками. Для меня так и осталось загадкой, как могут китайские дамы умываться и на что употребляют свой досуг? Заниматься рукоделием с такими когтями невозможно, а по части романов в Китае плохо.
Наиболее ценные украшения дамы носят в волосах. Вообще мне лично больше всего нравилась в китаянках именно прическа; самые лица их бывают покрыты густым слоем белил, поверх которого наведен такой же слой румян, захватывающих обе щеки до самых бровей. Мажутся китайские дамы вполне откровенно, без всяких стеснений, отнюдь не подделываясь под природу, и, конечно, ни один мужчина не может похвалиться, чтобы ему когда-нибудь удалось заставить китайскую даму покраснеть. Брови китаянки иногда выщипывают или бреют, но затем наводят себе жженой пробкой настоящие полумесяцы. Что же удивительного, если мне при таких обстоятельствах больше всего нравились прически! Китаянки, впрочем, прибегают иногда и к накладным волосам, но по этой части, говорят, не безгрешны и дамы более близких нам стран. Только китаянкам легче подобрать шиньон под цвет своих волос: они у них у всех черны, как вороново крыло. Блондинка или рыжеволосая китаянка показалась бы, пожалуй, еще большим чудом, чем сиамские близнецы. Молодые девушки носят волосы распущенными, замужние сооружают затейливые прически, причем стараются придать своим густым волосам еще больший блеск, смачивая их смолистой жидкостью; головных щеток восточные народы не знают, так что китаянкам приходится обходиться одними гребенками.
Скелет ноги китаянки
Случайно мне довелось однажды наблюдать в бинокль за причесываньем одной дамы, – нескромность вполне простительная, если принять во внимание, что подвигли меня на нее интересы этнографии и желание сообщить европейским дамам нечто новое и полезное. Рябая красавица сидела на полу на корточках: гладко зачесав все волосы назад, она разделила их на три пряди и из одной, поддерживая ее сзади пальцем, свернула руло на темени, а из двух остальных большие оттопыривающиеся руло по бокам головы и пришпилила их длинными шпильками-булавками. Затем она еще украсила прическу драгоценностями и живыми цветами, причем наиболее красивые цветы были воткнуты в крохотные бутоньерки, которые красавица искусно скрыла в волосах. Во внутренних провинциях Китая волосы зачесываются с затылка и высоко закалываются на темени.
Если бы наши дамы на опыте узнали положение своих сестер, принадлежащих к другим расам, они, наверное, были бы благодарнее за то положение, которое представили им – конечно, по праву – мы. Положение женщины по отношению к мужчине приравнивается китайцами к положению земли относительно солнца, причем под солнцем разумеется сильный пол. В древнем Срединном царстве оба пола далеко не равноправны. Китаец не преклоняется перед женской красотой и женскими добродетелями, как мы, не считает женских желаний и капризов законом, и рыцарская учтивость, которая оказывается нашим дамам, – по их мнению, все в недостаточной мере – совершенно не известна у китайцев. В Китае мужчина – царь и владыка, женщина – его служанка; общественная жизнь вся для мужчины, женщины сидят дома; мужчина вполне свободен в своих поступках, женщина подчинена ему во всем. Женщина вообще не появляется на арене общественной жизни и считается низшим существом. Рождение сына – радостное событие для всей семьи, рожденье дочери проходит как бы незамеченным. Если спросить у китайца, есть ли у него дети, он ответит так, как будто дело шло об одних сыновьях, и бесспорный факт, что тысячи новорожденных девочек в Китае безжалостно предаются смерти. Бедность и чрезмерная плодовитость являются главными причинами этого варварского обычая.
Замужняя китаянка в парадном одеянии
Детоубийство редко, однако совершается самими родителями; обреченных на смерть малюток обыкновенно сдают на руки повивальным бабкам, относят в полицейские участки или просто оставляют на перекрестке. Если дитя найдут прежде, чем оно успеет погибнуть от голода и холода, его доставляют в один из детских питомников, которые существуют во множестве в каждом городе. Детоубийство осуждено многими указами правительства, и за него даже установлено наказание; да случаи его не так уж и часты, как это полагают, и лишь в Саньдуне и Хэнане оно, по-видимому, начинает принимать все большие размеры. Незаконнорожденных детей постоянно бросают. Избавляются иногда и от мальчиков, если они страдают какими-нибудь физическими недостатками, или если суеверные родители заподозрят, что ребенок одержим злыми духами. Так, в Цзинине на Императорском канале мне рассказывали, что недавно в тамошний воспитательный дом доставили мальчика, у которого вся грудь была исклевана воронами. Нашел малютку один старый китаец-христианин в поле за городскими воротами. В Цзинине и Цзячжоу-фу особенно часты случаи выкидывания новорожденных дочерей в голодные годы. Обыкновенно эти несчастные малютки лишаются жизни еще в родительском доме, а затем их выбрасывают в поле на съедение собакам и воронам. Китайская поговорка гласит: «Дочка – полсына». Если в семействе родится подряд несколько дочерей, то часто, даже в лучших семействах, приносят в жертву одну дочь, надеясь, что ее душа переселится в тело мальчика.
В большинстве крупных городов существуют особые «детские башни», т. е. сложенные из кирпичей гробницы, куда бросаются трупы новорожденных детей, чтобы не тратиться на их погребение. Предположение, будто бы башни эти служат также местом свалки живых детей, ошибочно.