Страница 44 из 152
Китайский шелк и центр шелковой промышленности в Китае
Не надо особенно долго путешествовать по Китаю, чтобы прийти к тому заключению, что главным продуктом страны и главнейшим источником государственных доходов после чая является шелк. Миллионы сельского населения – мужчин, женщин, детей занимаются шелководством, миллионы – пряжей и тканьем шелка, и общая сумма заработков, которыми прилежные обитатели внутренних китайских провинций обязаны за последнее столетие этим маленьким, невзрачным, беленьким червячкам, исчисляется миллиардами. В Европу и в Америку вывозится шелка и шелковых товаров на сумму приблизительно двухсот миллионов марок ежегодно, но вывозимый шелк составляет лишь незначительную часть шелка, идущего на внутреннюю потребу страны – на одежды и жертвоприношения. В одном Пекине «Сыном Неба» и принцами ежегодно сжигаются при жертвоприношениях богам и предкам тысячи кусков драгоценнейших шелковых материй. Шелковыми материями, вырабатываемыми прилежными китайцами за год, можно было бы устлать целые квадратные мили китайской территории. Так не диво, что китайцы холят и берегут этих крохотных созданий и почитают их, словно мандаринов с красными шариками. Как мандарины обитают в строго замкнутых и охраняемых ямэнях, так и шелковичные черви имеют свои особые, удаленные от уличной сутолоки и шума, тщательно защищенные от ветра, холода и чрезмерного света жилища. Китайцы, ухаживающие за шелковичными червячками, не едят ни лука, ни чеснока, так как запах этот, говорят, неприятен червячкам; одеваются опрятно и моют руки, прежде чем войти в червеводню. В червеводне строго воспрещены также всякое пенье, свист, громкие разговоры. Разговаривать можно лишь шепотом. Как я завидовал шелковичным червякам за этот благословенный покой! В китайских городах, которые я посещал, всю ночь напролет шел адский шум, крик, стрельба, удары в гонг, трубные звуки. Нам, людям, приходилось страдать, а эти крохотные созданьица, которые и существуют-то лишь для нас, спали себе спокойно! А сколько мне приходилось терпеть от оборванных, прокаженных, изуродованных нищих! Я обречен был терпеливо переносить их назойливость, а попробуй-ка эти нищие только приблизиться к червеводне, – их протурят палками! Даже вполне здоровый человек осмеливается входить в подобное святилище не иначе, как опрыскав себя водой, в которой полежали листья тутового дерева. Если воды негде взять, он обязан хоть посыпать себе голову песком, – все равно как магометане при обычном омовении перед молитвой. Подумаешь, право, что шелковичный червь – главное китайское божество! В кумирнях своих китайцы ведут себя так же непринужденно, как на улицах; даже заключают деловые сделки и дают представление на дворах кумирен. Но червеводни священны; в них не смеют входить ни носящие траур по родственникам, ни беременные женщины.
Обычаи эти, как и многие другие в цветущем Срединном царстве, освящены тысячелетиями. Китай, как известно, настоящая родина шелковичного червя, откуда он распространился по другим странам Восточной Азии и Европы. Супруга императора Хуан-Ди в XXVI веке до Р. X. первая занялась выводкой шелковичных червей и собственноручно разматывала своими нежными пальчиками коконы. Зато, она под именем Юань-фи и почитается богиней, покровительствующей шелководству.
Перед Тайань-фу
В Пекине, внутри заповедного дворцового города, находится посвященная ей кумирня, в которой богине раз в год приносится особая жертва первой супругой императора и ее придворными дамами. Устраивается пышная процессия, императрица и придворные дамы собственноручно срезывают – она золотыми, а дамы серебряными ножницами – листочки с тутовых деревьев, растущих в саду кумирни, входят в кумирню и кормят этими листочками шелковичных червей, содержащихся в святилище. Затем жрецы подносят императрице и придворным дамам шелковичные коконы, которые они и стараются размотать. Нежные пальчики их навряд ли в состоянии успешно довести до конца эту трудную, требующую большого навыка работу, но, по крайней мере, они подают населению добрый пример, которому повсюду и следуют. Коконный праздник принадлежит к числу главнейших годовых китайских праздников, и справляется, как в Пекине, так и в провинциях, самым торжественным образом.
В такой чести добрая Юань-фи и ее фавориты – шелковичные черви находятся, однако, всего в течение трех веков. В 1260 году, в правление династии Юань, в Китае впервые появился хлопок, родиной которого была Индия, и употребление этого более дешевого материала быстро вытеснило дорогой шелк. Производство шелка совсем упало, и в начале XVII столетия в Китае шелк выделывался лишь как раз в количестве, нужном для одежд мандаринов и для жертвоприношений; снова вошел он в честь лишь благодаря европейцам; европейские дамы, как известно, очень любят одеваться в дорогие шелковые ткани, и так как спрос на такие ткани не мог быть удовлетворен европейскими шелковыми мануфактурами, пришлось обратиться за шелком в Китай.
Производство шелка стало развиваться все больше и больше. Европейское серебро, лившееся в Китай в обмен на шелковые изделия, подняло благосостояние китайцев, и они сами снова стали наряжаться в шелк. Итак, вместо императрицы Юань-фи китайцам следовало бы скорее почитать европейских модниц, поставив их изображение в храмах; уж, наверно, прелестные европейские дамы могли бы померяться красотой с допотопной императрицей, да и права их на благодарность длиннокосых, несомненно, бесспорнее. Теперь производством шелка снова заняты все провинции Собственного Китая, преимущественно Саньдун, и даже далекая Маньчжурия. Побывав в Корее, я убедился, что производство шелка процветает и там. Наилучший китайский шелк производит провинция Чжэцзян, и главный город ее, Ханчжоу, подобно Лиону, является центром китайской шелковой промышленности.