Страница 146 из 152
Как сказано, гораздо приятнее, нежели по Императорским дорогам, ездить в северных провинциях по обыкновенным, но, разумеется, лишь ранней весной и осенью, так как в другое время эти дороги покрыты водой, грязью или пылью по колено. Эти дороги, по крайней мере, не мощены и не так часто бывают преграждены караванами верблюдов или повозок, которые иногда не могут придумать ничего лучшего, как расположиться для роздыха поперек самой дороги. Пока-то растолкаешь всех этих спящих людей и животных и заставишь их очистить дорогу от повозок и пожитков! Куда затруднительнее разъезжать по огромной области леса, которая захватывает отчасти и Восточный Саньдун, главным же образом провинции Шеньси, Шаньси, Хэнань, и даже несколько тысяч кв. километров Западной Монголии. Я впервые вступил на лёссовую почву у северной подошвы гор Средняго Саньдуна. Колеса повозок и копыта лошадей так и въедаются в сухой, состоящий из мельчайших песчинок и земляных частиц грунт, а ветер вздымает целые столбы этого тончайшего материала. Дождевая вода, протекая по дорожным колеям и впадинам, тоже углубляет их еще больше, и вот, благодаря езде, ветру и воде, лежавшие прежде на одном уровне с окружающею равниной проезжие дороги превратились в течение тысячелетий в своего рода глубокие провалы-коридоры, окаймленные по обеим сторонам вертикальными лёссовыми стенами. Деревни, поля, сады лежат наверху, а дорога идет внизу, на глубине пяти, десяти, двадцати и более метров. Там, где пласт леса не так мощен и, вследствие этого, дорога не слишком глубоко ушла в грунт, пешеходы обыкновенно предпочитают идти не по самой дороге, а по ее краям, т. е. по краям провала-коридора. Повозкам же, тачкам и всадникам приходится волей-неволей ехать по самым коридорам, которые тянутся иногда на протяжении нескольких километров, с весьма небольшими перерывами или расширениями. Ширина самых коридоров, заключенных между двумя отвесно поднимающимися кверху голыми стенами, едва ли равняется и двум метрам. Разъехаться двум встречным повозкам или двум грузовым тачкам нет никакой возможности. Вот тут-то мне и пришлось оценить мою доселе столь малополезную военную свиту. Как только мы приближались к устью такого коридора, несколько солдат во всю прыть пускались верхом вперед, чтобы предостеречь встречные караваны от въезда в коридор с другого конца. Иногда случалось, что длиннокосый отряд не успевал предупредить опасности, и тогда нам приходилось останавливаться и ждать в пыльном раскаленном, словно печка, коридоре, пока возницы встречного каравана повозок распрягали животных, с невероятным трудом и опасностью выкапывали в отвесной стене пещерку, и по ней проводили животных назад, чтобы впрячь их в повозки с другой стороны. Затем повозки ехали обратно до первого разъезда или расширения коридора. Никто из встречных не осмеливался противиться или даже ворчать. Видя красные или синие блузы моих солдат, проводники караванов повиновались беспрекословно, даром что у солдат и оружия-то никакого не было.
Во избежание подобных досадных, отнимающих много времени задержек в пути, возницы при въезде в такой коридор щелкают длинными бичами и издают громкие протяжные окрики. Бывает, что на такой окрик с одной стороны отвечают окриком с другой, обе партии отлично слышат одна другую, и все-таки обе продолжают свой путь – каждая в надежде на то, что уступит дорогу другая. Едут, едут и наедут друг на друга; шум, гвалт, свалка. Но что за беда? Времени китайцам не занимать стать; не сегодня, так завтра приедут, куда нужно!
Особенно глубокие коридоры представляют дороги в Шаньси и в Хэнане, и других путей сообщения там нет. В вертикальных лёссовых стенах, позволяющих видеть едущим по такому коридору путникам лишь узенькую полосу неба над головой, ютятся и жилища людские, и гостиницы, и кумирни, и алтари. Люди копают в обе стороны от дороги длинные ходы, галереи и пещеры и устраивают в этих пещерах жилые помещения, кухни, кладовые и пристанища для путешественников, в которых последним приходится помещаться вместе со своими слугами и животными. Во многих местностях лёссовые отложения тянутся на сотни километров, и, раз попав в такой глубокий коридор, уж не выберешься оттуда, – разве по крутым тропинкам, которые обыкновенно ведут на почти отвесные лёссовые стены коридора в пунктах скрещения двух таких дорог-коридоров. Нетрудно поэтому понять, по каким соображениям наиболее влиятельные мандарины давно уже добиваются перенесения столицы из легко доступного для европейцев Пекина в область лёсса в древний Сианьфу. Там правительство было бы в безопасности от европейских военных кораблей и пушек; туда не добраться европейским войскам, и мандарины могли бы оттуда хозяйничать страною, как угодно. Такие теснины, какие представляют проложенные в лёссе дороги провинций Шаньси и Хэнаня, я видал только в Северной Аризоне. Довольно небольшого отряда, чтобы преградить там путь огромной армии, и уже по одной этой причине европейцам невозможно предпринять поход на Сианьфу.