Страница 144 из 152
Пути сообщения внутри Китая
Чтобы представить себе, с какими трудностями сопряжено путешествие по Китаю, надо только иметь в виду, что во всем Китайском царстве нет ни проезжих дорог, ни трактов на наш образец. Правда, в прежние столетия (можно бы сказать, тысячелетия) пролагались так называемые «Императорские дороги», которые в первые десятилетия своего существования не уступали нашим шоссейным трактам. Но в большинстве случаев при устройстве этих трактов имелись в виду не естественные нужды края, не установление связи между отдельными частями государства, а личные удобства его властителей. Так, например, когда предстояло перемещение императорской резиденции из Пекина в Нанкин и несколько столетий спустя обратно из Нанкина в Пекин, между этими городами проложен был через провинции Цзянсу, Саньдун и Чжили превосходный тракт. Следы его попадались мне во многих местах к северу от Янцзы-цзяна; например, поблизости Янчжоу, прежней столицы древнего царства Ян, затем в различных частях Западного Саньдуна, где направление бывшей Императорской дороги отмечают местами огромные каменные плиты, связанные цементом. В Китае, как уже было не раз упомянуто, пагоды, кумирни, жилые дома, дороги и мосты почти никогда не ремонтируются. Если же это и делается, то по большей части не мандаринами, а частными гражданами, которые смотрят, например, на исправление дорог и мостов как на дело благотворения и обыкновенно ставят возле исправленных ими за свой счет подобных сооружений, – по возможности даже до исправления – каменные плиты-памятники с крупными надписями, оповещающими прохожих и проезжих об имени и деянии благодетелей. Лишь когда предстоит проехать по какой-нибудь дороге губернатору, важному сановнику или самому императору (чего, впрочем, не случалось в последние десятилетия), она наскоро приводится в порядок самими мандаринами. Раз в десять лет император, или один из принцев в качестве заместителя императора, совершает из Пекина по тракту через провинцию Чжили поездку в Мукден, чтобы по старинному обычаю принести там жертвы на могилах предков. Тогда тратятся огромные суммы на исправление, мощение и посыпку желтым песком этого обыкновенно находящегося в самом жалком состоянии тракта. На все селение и города, лежащие на нем, налагается огромная контрибуция, которою и покрываются все расходы. Через каждые семь километров вдоль всего тракта устраиваются павильоны для отдыха, убранные дорогими тканями и вышивками. И все это делается даже в тех случаях, когда едет не сам император лично, а только его изображение. Во время недавнего бегства двора из Пекина дороги, конечно, тоже были приведены в образцовый порядок. Телеграф застучал, курьеры поскакали, и мандарины, предупрежденные о высоком счастье – ожидающемся проезде императрицы и императора, поспешили согнать народ чинить дороги. Жаль только, что поездки императора и высоких сановников совершаются очень редко, и поэтому в большинстве провинций дороги из рук вон плохи. Если мне случалось в пути наткнуться на остатки Императорской дороги, я обыкновенно тщательно избегал их, забирая со своим караваном левее или правее тракта, прямо по полю. Ехать по самой дороге совершенно немыслимо: огромные плиты во многих местах ушли в землю, так что одна плита лежит на целый фут ниже, другая на фут выше соседней, а местами они даже и совсем выворочены, и на месте их зияют глубокие ямы. Если бы я поехал по такой дороге, повозки мои остались бы без колес и осей, а животные без ног. И подумать, что Китай имел прекрасные проезжие тракты еще до сооружения египетских пирамид! По повелению императора Хуанди, истинного основателя государства, все крупные города были соединены мощеными дорогами еще в 2640 г. до Р. X., т. е. четыре с половиной тысячи лет тому назад. Если бы примеру Хуанди следовали хоть некоторые из его преемников!
В северной части Китая проезжих дорог (трактами эти узенькие, идущие как попало, через пни и колоды пути уже нельзя назвать) гораздо больше, чем к югу от Янцзы-цзяна, так как на севере значительно меньше водных путей – рек и каналов. Будь же последних побольше, дорог и вовсе, пожалуй, не существовало бы, так как китайцы, где только возможно, пользуются исключительно водными путями. Даже крупные города бывают соединены между собой только узенькими дорогами, по которым едва могут проехать китайские двухколесные повозки; европейскому же дорожному экипажу не проехать по такому пути и десяти километров, – колеса поломает. Наилучшие дороги все-таки в Западном Саньдуне и Чжили, где поверхность ровная и почва аллювиальная. Там камней вовсе нет: если где поблизости городов дороги и были вымощены, то камни давно уже порастащены населением для построек. Путешественнику об отсутствии камней жалеть не приходится, так как китайские повозки ведь без рессор. Кузов такого экипажа, похожий на открытый чемодан, прилажен между двумя колесами прямо к тяжелой деревянной оси, так что легко можно представить себе, какие впечатления получает путешественник снизу, трясясь по кочковатой, мощеной дороге, тем более что у экипажа нет сиденья. Путешественник взбирается туда, цепляясь руками и ногами за оглоблю, и садится прямо на деревянное дно неуклюжего ящика.
Там, где проезжих дорог вовсе не имеется, приходится ездить проселками, которые виляют туда и сюда между полями и бывают покрыты в сухое время года пылью по колено, а в дождливое – жидкой грязью такой же глубины. Ехать, конечно, довольно-таки мягко, но зато через какой-нибудь час весь оказываешься в грязи или в пыли, которая так лезет и в глаза, и в рот, и в легкие.