Страница 118 из 152
В других главных городах провинций наплыв желающих держать экзамены бывает еще значительнее, нежели в Кантоне. Так, в Ханчжоу несколько лет тому назад «испытательная храмина», вмещающая десять тысяч отдельных каморок, оказалась тесной, и многих кандидатов пришлось разместить в закрытых паланкинах, поставленных в проулках, между строениями храмины. Принимая во внимание, с какими большими расходами, утомительными путешествиями, подготовительными трудами и умственным и физическим напряжением во время самых экзаменов сопряжено соискательство учено-литературных степеней, подумаешь, что на долю удостоившихся этих степеней семидесяти – восьмидесяти счастливцев выпадает что-то особенное, какая-то великая награда. Сиденье взаперти в крохотных, душных каморках в самом деле часто бывает прямо нестерпимым, и некоторые кандидаты, постарше или послабее, не выносят испытания. Смертные случаи от переутомления весьма нередки, и, если смерть постигает злосчастного кандидата в самой «испытательной храмине», для выноса тела умершего проламывают главную стену, – входные ворота по закону не открываются ни в каком случае. Многие кандидаты-неудачники не отчаиваются и подвергаются испытанию во второй, в третий раз, а то и больше, и иногда хоть под старость да удостаиваются-таки степени «цзюйжень», т. е. «произведенного человека» (нечто вроде нашего «кандидата»). Счастливец, стяжавший такую честь, снаряжает гонцов на свою родину, чтобы уведомить родных о счастье, выпавшем на долю его родного города или местечка. Семья новоиспеченного цзюйженя готовит на радостях пир и расклеивает на углах улиц большие красные плакаты, чтобы оповестить о знаменательном событии всех друзей и знакомых. Над дверью же собственного жилища счастливца вывешивается доска с обозначением полученной им ученой степени. Богатые родные или земляки часто даже воздвигают в честь его триумфальные ворота.
А каких действительных преимуществ достигает этот счастливец? Доходного, тепленького местечка, высокого сана или знаков отличия? Нет, только права занять когда-нибудь, пожалуй, еще через много лет, скромную чиновничью должность!
Если цзюйжень желает пристроиться вернее и скорее, он должен подвергнуться еще третьему роду испытаний, которые происходят уже в столице, также раз в три года, обыкновенно ближайшею весною вслед за провинциальными экзаменами. И пекинская «испытательная храмина» не лучше провинциальных, но участвующие в испытаниях кандидаты считаются гостями императора и получают в течение всего срока своего томления в кельях обильную казенную пищу, которая готовится тут же в походных кухнях. Но расходы по путешествию, которое берет иногда целые месяцы времени, кандидатам приходится покрывать из своего кармана. Людей неимущих ссужают для этой цели деньгами ростовщики, и, когда такой кандидат получит пост мандарина, он с лихвой возвращает свой долг. Самые экзамены в Пекине производятся подобным же образом, как и в провинции, но только бывают труднее, и все работы на заданные классические или философские темы должны быть выполнены блестяще, а стихи быть безукоризненными. Число кандидатов достигает четырнадцати тысяч, собирающихся из всех провинций, но лишь одна десятая из них удостаивается столь желанной степени «цзиньши», «готовый ученый», соответствующей нашей магистерской. Число степеней «цзиньши» строго определено для каждой провинции, и все, удостаивающиеся этой степени, обыкновенно вскоре возводятся в мандарины и получают соответствующие посты. Тот, кто не довольствуется и этой степенью, может добиваться четвертой, для чего нужно подвергнуться еще одному испытанию, которое производится кандидатам в заповедном Пурпурном городе. Счастливцы, выдержавшие и эти труднейшие экзамены, становятся членами Ханьлинской академии и получают титул поэтов и историографов императорского двора. Достойнейшие из них, после еще одного формального испытания, получают от императора титул «чуанюань», т. е. становятся чем-то вроде поэта-лауреата, и назначаются императорскими экзаменаторами в провинции или на другие столь же важные должности.
Глазной зонтик для дороги
Итак, выходит, что институт мандаринов в Китае совсем уж не так плох, как о нем говорят. Заманчивые посты достаются с большим трудом, ценою многолетнего усердного учения, а не по протекции или родству, как это мы видим зачастую в других, более близких нам странах. Правда, дело не обходится без злоупотреблений, но в общем все-таки испытательная система сохранила в течение полутора тысяч лет свою первоначальную чистоту, и благодаря ей китайцы выступают в более привлекательном свете. Жаль только, что знания, требуемые этой системой от китайских чиновников, сводятся к отжившей, устаревшей китайской классической мудрости, а не к современной науке.