Страница 108 из 152
Императоры царствующей династии до сих пор необычайно строго держались церемониала поклонов, и это обстоятельство даже привело однажды к весьма серьезному дипломатическому конфликту, а именно в 1873 г., когда выступил на очередь вопрос о приеме императором иностранных послов. Ли-бу настаивало, чтобы и посланники великих держав трижды преклоняли перед Сыном Неба колени и девять раз били ему челом. Посланники, конечно, отказывались от таких унизительных и малограциозных поклонов, соглашаясь оказать китайскому императору лишь те же почести, какие воздают своим собственным монархам. Переговоры тянулись почти полгода, пока дипломаты не потеряли терпение и американский посланник не объявил, что считает дипломатические сношения прерванными и обратится к своему правительству за инструкциями, соответствующими серьезному положению вещей. Тогда император смилостивился и согласился удовольствоваться тремя глубокими поклонами со стороны посланников. Но тут натолкнулись на новое затруднение: дипломатам в парадной форме полагается быть при шпагах, безобидных, тупых шпагах, но китайский этикет не допускает ношение оружия в присутствии императора! Нескоро-то сдались длиннокосые и на такое нарушение этикета.
В присутствии императора нельзя также являться в очках или в пенсне. Между тем, один из посланников был так близорук, что решительно не мог обойтись без очков. Китайцы заблагорассудили не делать из этого обстоятельства нового дипломатического вопроса, но воззвали к великодушию данного посланника. Он сдался и был введен в аудиенц-залу под руки двумя своими коллегами.
И в обыденной жизни не дозволяется носить очков в присутствии более высокопоставленных лиц. Даже близоруким приходится снимать их перед мандаринами, и, случись, например, что человеку со слабым зрением приходится на суде прочесть что-нибудь, он не может прибегнуть к очкам, не испросив на то предварительно разрешение судьи. Очки в Китае вообще нечто вроде знака отличия, высшего достоинства. Как только ученый кандидат получает место чиновника, он первым долгом обзаводится очками, даже если обладает превосходным зрением.
Каждого мандарина из военного или гражданского сословия встречают присвоенными его рангу приветствиями. Если один мандарин встретит на улице другого мандарина, высшего класса, он обязан сойти с лошади или выйти из паланкина, чтобы отдать тому предписанные поклоны. Мандарины, равные между собой, проделывают то же самое, стараясь вдобавок предупредить один другого. Легко представить себе, сколько времени теряется на такие церемонии, и насколько хлопотливо их выполнение на улице. Поэтому мандарины часто, завидя друг друга еще издали, стараются либо совсем избежать встречи, либо задергивают занавески паланкинов и делают вид, что не заметили один другого. Народ обязан преклонять колени перед каждым мандарином, находящимся при исполнении служебных обязанностей. Исключению подлежат лишь старики. Даже преступникам, если они седые старики, судьи предлагают встать с колен. К сожалению, такое почтительное отношение китайцев к старости мало известно за границей, и это не раз уже служило причиной бед иностранцев. Несколько лет тому назад шестеро молодых англичан встретили, поблизости одного из открытых для европейской торговли портов, старика, тащившего на спине тяжелую ношу. По китайским обычаям каждый, из какого бы сословия, низшего или высшего, он ни был, уступает дорогу старику, даже идущему без всякой ноши, но англичане рассчитывали, что посторонится старик. Он заупрямился, тогда они ударили его и столкнули с дороги в болото, за что жестоко и поплатились. Возмущенные жители деревни, к которой принадлежал старик, бросились вдогонку за англичанами и всех перебили.
Приветственный жест
Являясь в гости, китайцы тоже соблюдают все правила этикета. Гость не прямо приказывает нести себя к воротам дома, но сначала посылает туда слугу со своей красной визитной карточкой, обыкновенно в двадцать сантиметров длиною. Если же гость в трауре, его визитные карточки белого цвета, а иероглифы на ней синие. Бывает, что хозяин дома не расположен принимать гостя, но он никогда не прибегает ко лжи, как делается в других странах, приказывая слугам сказать, что его нет дома. В таких случаях просто поручают привратнику передать подателю визитной карточки: «Господин твой может не беспокоить себя». Карточка и оставляется у привратника. Если же хозяин желает принять гостя, то надевает свою официальную парадную шапку и выходит встретить его у входа, приветствует надлежащими поклонами и сам ведет во внутренние покои. Дома зажиточных людей и ямэни снабжены обыкновенно тремя входами. Средний вход открывается только для посетителей, равных хозяину по положению или для более высокопоставленных. И это обстоятельство ведет ко многим неудобствам в Китае. В Кантоне, например, европейские консулы много лет воздерживались от всяких сношений с вице-королем, так как последний отказывался открывать для них парадное среднее крыльцо ямэня. По чину консулы значительно ниже вице-короля, но в данном случае они отстаивали свое достоинство представителей своих правительств и поэтому предпочитали вовсе не входить ни в какие сношение с вице-королем, чем отправляться к нему, так сказать, по черному ходу. После долгих дипломатических переговоров им-таки и удалось добиться своего.
Как только хозяин усадил гостя на почетное (всегда возвышенное) место по левую руку от себя, подают чай и трубки. Гость не может отказаться от угощения лишь в том случае, если хозяин собственноручно, в знак особенного почета, поднес ему чашку чая. Согласно этикету, чашка подносится не одной рукой, но обеими, и сам хозяин при этом встает; таким же образом должен принять чашку и гость. На официальных приемах европейцев у мандаринов такая почетная чашка чаю предлагается только под конец визита. Поднося к губам собственную чашку, хозяин дает этим знать, что гость может откланяться.