Страница 9 из 62
— Процедура удобна тем, что оставляет выбор человеку, чью собственность обсуждают.
Адела задержала на мне взгляд, затем обратилась к Мерсу:
— Я закончила.
Она ушла так же спокойно, как вошла. В коридоре ее шаги сопровождали двое людей, которых она не сочла нужным вводить в архив.
— Продолжаем, — сказала я.
Мы сняли заверенные копии страниц и составили отдельный перечень отсутствующих документов: техническое заключение Аделы, реестр подрядчиков, запрос Палаты, ответ архива. Ранар прочитал перечень и подписал без замечаний. Лут поставил подпись после фразы «с содержанием не согласен».
Осмотр закончился в полдень. Мерс восстановил судебные пломбы и оставил один экземпляр описи архиву. Я забрала копии журнала, не выпуская папку из рук до выхода на улицу.
Тесса отправилась в суд регистрировать требование о технических приложениях. Я осталась на ступенях с Ранаром. Дождь прекратился, камень двора еще блестел от воды.
— Ты знал о выдаче Аделе? — спросила я.
— Нет.
— В журнале стоит итоговая подпись хранителя.
— Я подписал недельный свод. В нем была строка «плановые технические проверки — три». Без номеров футляров.
— Удобный порядок.
— Плохой порядок, — ответил он. — Я ввел его четыре года назад, чтобы не читать сотню строк каждый день. Теперь вижу цену.
Я ожидала объяснения о доверии к сотрудникам или масштабе работы. Он назвал собственное решение и не попытался уменьшить его значение.
— Ты потребуешь внутреннее заключение?
— Уже потребовал. Совет откажет. Тогда ты получишь основание для судебного запроса.
— Ты мог сказать это внутри.
— При Луте мои слова через десять минут оказались бы у Аделы. Пусть она считает, что я пока спорю только о доступе.
— А я должна считать иначе?
— Ты должна проверять меня так же, как всех остальных.
Он посмотрел на папку в моих руках.
— На оригинале есть разница во второй линии. Без холодной соли мы не узнаем, возникла ли она при повторном нагреве. Обычный огненный осмотр может уничтожить край.
— Поэтому я потребую холодную экспертизу до любого нагрева.
— Палатный эксперт будет возражать. Он привык начинать с огня.
— Ты готов подтвердить риск?
— Как хранитель — да.
— Даже если проверка приведет к Аделе?
— Моя обязанность не меняется от имени в журнале.
Двенадцать лет назад он сказал бы почти то же самое. Тогда обязанность перед родом оказалась выше правды, которую знал мой отец. Я не собиралась выдавать правильную реплику за доказательство перемен.
— Подпиши требование, — сказала я.
Мы вернулись в приемную архива. Я составила короткое совместное заявление: до исследования холодной солью запретить нагрев обеих пластин; поручить осмотр независимому специалисту; сравнить полный рисунок четырех условий, а не только линию отсутствия. Ранар прочитал текст.
— Добавь контроль температуры и два образца исходного сплава, — сказал он. — Иначе Палата заявит, что край проявился из-за состава соли.
Я добавила. Он подписал первым, указав должность и предел полномочий. Я поставила подпись следом.
— Завтра ты снова будешь представлять архив? — спросила я.
— Пока совет меня не отстранил.
— А если отстранит?
— Придет другой хранитель и постарается сузить исследование до первой линии.
— Тогда сегодня подадим перечень вопросов эксперту.
— Я подготовлю техническую часть от имени архива.
— Передашь через суд.
— Разумеется.
На этот раз слово не прозвучало насмешкой. Он взял свой экземпляр заявления и ушел к внутренней лестнице. Я задержалась у стойки, пока секретарь архива поставил исходящий номер.
На улице меня ждала Тесса.
— Суд принял запрос, — сообщила она. — Заседание по экспертизе завтра в десять. А еще я нашла Клару Бест. Она живет над прачечной на Нижнем берегу и согласна прийти послезавтра.
— Не говори ей о возможном объединении. Сначала получим согласие на просмотр ее дела.
— Поняла. Что в журнале?
Я передала ей копию страницы.
— Печать забирали за неделю до официального осмотра. По распоряжению Аделы, с неизвестным мастером. Процедуру не включили в выписку для Палаты.
Тесса прочла код допуска.
— Это уже подделка?
— Нет. Это незаявленный доступ. Проверка могла быть законной и плохо оформленной.
— Вы сами в это верите?
— Моя вера не попадет в протокол.
Мы пошли к мосту. До заседания оставалось меньше суток. Палата знала о нашем требовании, Адела знала о строке в журнале, а неизвестный мастер пока оставался набором букв и цифр.
Но теперь у нас был порядок действий: холодная соль, сравнение всех линий и только потом контролируемый огонь. Если пластину нагревали повторно, металл сохранил след не потому, что хотел помочь Савине. Просто тот, кто исправлял запись, рассчитывал, что никто не станет смотреть глубже первой темной линии.