Страница 6 из 62
Я посмотрела на Тессу. Она незаметно показала два пальца: хозяин лавки второй раз напомнил об аренде. Я знала, сколько часов уйдет на земельные реестры, опекунскую оценку и допросы. Знала и то, что Савина не сможет заплатить до разблокировки личных средств.
— Возьмусь без нового задатка, — сказала я. — Основная оплата останется связана с возвратом приданого, не с решением о дочери. Вы не будете должны мне больше, если суд передаст вам опеку.
— Почему?
— Потому что право видеть ребенка нельзя превращать во второй залог.
Тесса села за свой стол и открыла книгу расходов. По ее лицу было понятно, что вечером нас ждет разговор о деньгах. Но при клиентке она лишь спросила:
— С чего начинаем?
— Запрет на сделки с поместьем, оценка жилья и список людей, которые видели Савину у ворот восьмого числа. Отдельно — оригинал книги распоряжений.
— А печать?
Я повернула к ней седьмую страницу решения.
— Найди все решения Палаты за последние пять лет, где есть эта фраза целиком: «добровольное оставление дома создало ущерб устойчивости рода». Ищи точное совпадение всей фразы, отдельные слова нам ничего не дадут.
— Почему точное?
— Потому что это не пересказ условия клятвы. Кто-то добавил причину, которой металл не устанавливает.
Савина провела пальцем вдоль строки, не касаясь чернил.
— Значит, печать могла показать, что меня не было, но не то, почему?
— Именно. Если вас выставили за ворота, отсутствие произошло. Вопрос в том, кто создал его и какое обязательство нарушил Торвальд, закрыв вам доступ.
— Печать показывает и его нарушение?
— Должна, если оба условия внесены правильно и след не поврежден. Завтра мы увидим оригинал.
Я не стала обещать, что металл сохранил удобный ответ. Магическая печать была сложным доказательством, но не судьей. Она фиксировала исполнение заданных условий и ничего не знала о справедливости.
До вечера мы подготовили два новых ходатайства. Савина подписала каждое после того, как прочитала. Тесса заказала в земельном реестре срочную выписку и нашла адрес поставщика муки. Я составила перечень вопросов для осмотра архива.
В семь часов переплетный пресс внизу остановился. Стало слышно, как по стеклу стучит мелкий дождь. Савина ушла в постоялый двор, забрав рисунок дочери. Тесса принесла из соседней лавки хлеб, сыр и две чашки горячего настоя.
— Мы теперь три месяца не увидим выходных? — спросила она.
— Почему три?
— Потому что вы всегда говорите «две недели», а потом дело обрастает родственниками.
— У Савины пока один муж и один семейный совет.
— И дракон-хранитель, с которым вы едва не поженились.
— Он не часть требований.
— Конечно. Он только держит ключ, умеет нагревать печати и смотрит на вас так, будто пропустил двенадцать лет важного заседания.
— Тесса.
— Я ищу фразу.
Она развернулась к каталогу. Через двадцать минут из-за ее стола исчезла улыбка.
— Нашла одно совпадение.
Я подошла. В открытом указателе значилось дело Клары Бест против Эрика Беста, закрытое три года назад. Решение вынес Герхард Тален. В кратком описании повторялась та же фраза, слово в слово.
— Есть техническое приложение? — спросила я.
— В открытой копии нет. Запросить?
— Утром. Сначала перепиши номер и проверь, кто получал имущество после решения.
Тесса записала номер дважды: в рабочую тетрадь и отдельный лист для запечатанного запроса.
— Клара Бест жива? — спросила я.
— В городском списке ремесленников ее имени больше нет. Последний адрес — Красильный переулок.
— Найди новый через налоговый указатель. Связываться будем только после проверки открытых сведений.
Я еще раз прочитала формулировку. Совпадение не доказывало подделку. Судьи использовали образцы, чиновники копировали удачные обороты, а одинаковые условия давали похожие выводы. Но две женщины в разных родах не могли добровольно уйти одинаковыми словами.
На полях решения Савины стояла ссылка на техническое заключение, которого не было в выданной копии. Завтра в архиве я должна была увидеть, что знает металл, а до тех пор у меня появился первый вопрос к человеку, написавшему за него ответ.