Страница 41 из 62
Банк ответил на первый запрос через сигнальную пластину уже при нас. Он признал счета, но отказался раскрыть имена конечных получателей без точного диапазона дат: в выписках находились платежи десятков торговцев, не связанных с семейными делами.
Соль не стал требовать все движение фирмы. Он взял даты девяти заказов Локса, добавил по десять дней до и после каждого и исключил суммы ниже ста серебряных. Получилось девять узких периодов. Ада проверила, что запрос не раскрывает закрытые имена женщин: вместо них стояли коды судебных листов.
— Почему десять дней? — спросила я.
— В трех известных сделках имущество переходило посреднику не позже восьмого дня после решения, — ответил ревизор. — Десять дают разумный запас. Месяц превратил бы проверку в поиск наугад.
Он направил уточнение. Банк согласился подготовить закрытую выборку и сообщил, что один из счетов уже пытались закрыть этим утром. Заявление подал Фарин Дорс через доверенного служащего.
— После нашего вчерашнего запроса? — спросила Ада.
— Запрос зарегистрирован в девять десять, заявление о закрытии — в одиннадцать сорок, — сказал Соль. — Банк остановил операцию из-за судебного наблюдения.
— Это доказывает, что Дорс знает о проверке?
— Доказывает только попытку закрыть счет после запроса. Уведомляли его или он решил по другой причине, установит допрос.
Клара вспомнила, что Дорс всегда держал два счета: городской для официальных поставок и речной для расчетов с провинцией. Второго в ответе банка не было.
— Название? — спросил Соль.
— Не знаю. На квитанциях стоял знак трех волн и буква «Л». Я получала оттуда возвраты за бракованный товар.
Тесса нашла одну такую квитанцию в счетной книге. Знак принадлежал Ларенскому торговому банку, где «Северные склады» не числились. Получателем старого возврата был Ф. Дорс лично.
— Отдельный личный счет, — сказал Соль. — Запросим в том же диапазоне только поступления от фирмы и перечисления Локсу либо Ардену Талену.
— Если он переводил через третьего человека? — спросила Клара.
— Тогда нынешнего основания не хватит. Начнем с прямой связи, затем расширим по конкретному платежу.
Через час пришло предварительное подтверждение: после двух продаж фирма переводила Дорсу долю прибыли, он в тот же день перечислял сумму на счет Ардена. Размер менялся, но составлял примерно пятую часть чистого дохода.
— Почему раньше никто не видел? — спросила Клара.
— Потому что каждая операция отдельно выглядела допустимой, — ответил Соль. — Род оплатил сопровождение. Посредник купил имущество. Управляющий получил вознаграждение. Контора Ардена получила плату за риск. Связь видна только при сопоставлении дат и судебных решений.
— И потому что никто не сравнивал дела женщин, — добавила Тесса.
— Сравнение дало номера, — сказал ревизор. — Номера дали счета.
Он выписал цепь на одном листе без стрелок и громких слов: источник, получатель, дата, основание, следующий перевод. В каждой строке оставалось место для печати банка. Завтра там должна была появиться официальная отметка.
Ада попросила проверить, не получал ли сам Герхард Тален содержание от племянника. Соль отказался без отдельного основания.
— Родство и подозрительное назначение дают право проверить деловые договоры Ардена, — пояснил он. — Личные подарки родственнику затрагивают его частную жизнь. Сначала найдем, какие услуги оказывала контора. Если услуг нет, уголовная палата запросит дальнейшее движение.
Тален оставался возможным организатором и должностным лицом, создавшим выгодные решения. Мы не могли открыть все его семейные расходы только потому, что вывод казался очевидным.
Клара положила ладони на стол.
— Он стоял в моей мастерской и говорил, что рынок упал. Купил за четыре, продал за одиннадцать. Я знала, что он лжет, но не могла доказать даже, что управляет фирмой.
— Теперь есть подписи и движение средств, — сказал Соль. — Ваша уверенность помогла найти документ. В заключение войдут документы.
Она кивнула. Ей не требовалось сочувствие ревизора.
Работа заняла пять часов. В конце Соль выдал предварительную справку: три рода перечисляли деньги фирме, фирма оплачивала Локса, покупала имущество после решений, переводила прибыль племяннику Талена. Все выводы сопровождались номерами счетов. Заверенная выписка ожидалась утром шестнадцатого дня.
Перед выдачей справки он позвал второго ревизора. Тот получил обезличенные таблицы без наших пояснений и заново проверил суммы. В одной строке обнаружилась ошибка: Тесса приняла возврат залога за новый платеж рода Хорнов. После исправления общая сумма уменьшилась на восемьсот серебряных, но последовательность остальных переводов сохранилась.
— Ошибка не меняет вывод, — сказала Тесса, краснея.
— Поэтому ее исправляют до вывода, — ответил Соль. — В суде защита нашла бы эту строку первой и объявила неверной всю таблицу.
Он приложил первоначальный лист с пометкой об исправлении, не уничтожая его. Я отметила для себя: контроль непрерывности доказательства важен не меньше, чем непрерывность архива. Честная ошибка, оставленная видимой, меньше вредит делу, чем безупречная новая страница без истории появления.
Соль также разделил платежи трех родов. По Вейрам имелись подписи Аделы и Торвальда. По Хорнам — решение семейного управляющего, который уже умер. По Керстам — два распоряжения мужа Лидии, но они касались медицинской проверки, а не имущества. Последний факт мешал представить все платежи одинаково корыстными.
— В деле Лидии посредник мог законно оплатить эксперта, — сказала Ада.
— Мог, — подтвердил Соль. — Это не отменяет вопрос, почему использовали тот же узкий нагрев и почему решение не учло рабочий вызов. Финансовой выгоды от ее лицензии пока нет.
Мы оставили дело Лидии в общей технической части и не включили в имущественную цепь. Различие ослабляло эффектную схему на бумаге, зато защищало жалобу от простого возражения: не каждая спорная печать приносила посреднику собственность.
— Мы теряем два дня, — сказала Тесса на выходе.
— Мы покупаем допустимость, — ответила Ада. — Предварительную справку можно приложить к просьбе сохранить счета. Для главного доказательства дождемся банка.