Страница 27 из 62
Мы пошли к мастерской без кареты. Двухэтажное кирпичное здание стояло в узком переулке. На первом этаже — двери с металлической вывеской «Йорен Локс. Клятвенные и наследственные сплавы». Ставни закрыты, печная труба еще теплая. На втором этаже жил хозяин здания, о чем сообщала отдельная табличка.
Пристав постучал. Ответа не было.
Соседний гравер вышел на порог.
— Если ищете Локса, он ушел к восточным воротам. С сумкой. Сказал, мать заболела.
— Когда? — спросил Нар.
— Час назад.
Наблюдение началось только в три. Значит, Локс покинул мастерскую до появления пристава.
— Он знал о суде? — спросила я.
— Не говорил. Вчера приходил человек из столицы, — ответил гравер. — После него Локс всю ночь топил печь.
— Вы видели человека?
— Темный плащ, дорожная шляпа. Лица нет.
Описание не имело ценности. В городе десятки людей носили темные плащи.
— Восточные ворота в десяти минутах, — сказал пристав. — Можем догнать.
У нас было судебное поручение на осмотр мастерской, но не приказ на задержание Локса. Он имел право уехать, пока не получил личный вызов.
— Нет, — сказала я. — Передайте воротам уведомление о вызове и просьбу записать направление. Без ареста.
— Он увезет реестр, — заметил Ранар.
— Возможно. Но незаконное задержание даст защите основание исключить все, что найдем при нем.
Судья Нар согласился. Пристав отправил посыльного к воротам, а сам остался у двери.
Мы приступили к законному запечатыванию помещения. Сначала хозяин здания подтвердил, что мастерская арендована Локсом и ключа у него нет. Затем судья огласил поручение при двух свидетелях. Замок не вскрывали сразу: наложили временную пломбу, описали окна и трубу, дали владельцу час явиться или прислать представителя.
В этот момент Ранар обошел здание и вернулся.
— На задней стене отдельная дверь.
— В план аренды она входит? — спросил Нар хозяина.
Тот растерялся.
— Это кладовая второго этажа. Раньше была общей.
— Кто пользуется сейчас?
— Локс хранил там уголь. Но в договоре комната не указана, он платил отдельно наличными.
— Есть ключ?
— У меня и у него.
Судебное поручение называло «помещения мастерской Йорена Локса по адресу». Задняя комната находилась по тому же адресу, но формально принадлежала владельцу и не входила в письменную аренду. Если мы опечатаем ее без уточнения, защита заявит о выходе за пределы.
— До решения по принадлежности выставьте охрану, — сказала я. — Дверь не вскрывать, вещи не перемещать. Хозяину запретить вход на два часа. Мы направим дополнительный запрос.
— Уголь могут вынести через внутреннюю дверь из мастерской, — сказал Ранар.
— После вскрытия основной двери проверим, есть ли проход. Если есть, опись помещения станет необходимой для сохранения того, что входит в поручение.
Нар отправил срочное сообщение судье Карр и собственной уголовной палате. Мы поставили пристава у задней двери. Через двадцать минут посыльный вернулся от восточных ворот: Локс сел в почтовую карету до Ларена, но после вручения вызова вышел. Теперь он находился в гостинице у заставы и искал поверенного.
— Значит, не скрылся, — сказал Нар.
— Или понял, что бегство ухудшит положение, — ответила я. — В любом случае дождемся защитника.
Солнце опускалось за крыши. Основная мастерская была под временной пломбой, Локс получил вызов, его личную сумку никто не обыскивал. Мы действовали медленнее человека, который ночью топил печь. Но к следующему утру каждый наш шаг можно было предъявить суду без объяснений, почему ради полезной находки мы решили нарушить чужие права.
Судья Нар вернулся из канцелярии с ответом.
— Высокий суд уточнил поручение: задняя комната входит в осмотр, если связана с рабочей печью или хранением заказов. До установления связи вскрывать нельзя. Защитник Локса будет через час. Сам мастер согласен присутствовать завтра в восемь.
— Охрана остается? — спросила я.
— Два пристава до утра.
Ранар посмотрел на заднюю трубу.
— Она холодная, а основная еще держит тепло. Если ночью он что-то сжигал, делал это спереди.
— Завтра измерим золу и время последней топки, — сказала я.
Мы передали судебный ящик местному хранителю, снова закрыв оба замка, и получили две расписки. Только после этого отправились в гостиницу.
В моей комнате стояла узкая кровать, стол и таз с водой. На столе лежало сообщение от Тессы: Тален потребовал проверить мою лицензию из-за личной заинтересованности в деле отца. Комиссия назначила слушание на день нашего возвращения.
Я прочитала уведомление дважды, записала срок ответа и убрала в папку.
Утром нам предстояло войти в мастерскую Локса. Теперь противник целился в право человека, который собирал доказательства, а сами материалы оставлял в стороне.