Страница 24 из 62
Тесса подготовила две формы дополнительной описи: одну для открытых материалов, вторую для сведений иных клиентов, которые местный судья должен был закрыть до решения Карр. Я проверила нумерацию и попросила добавить пустые строки между записями. В тесной мастерской причиной ошибки чаще становилась попытка вписать новый предмет в уже законченную страницу; злой умысел для этого не требовался.
По правилам цепи хранения оригинал поручения нельзя было передать драконом. Во время превращения человек не мог нести запечатанный судебный футляр: ремни рвались, а изменение массы создавало риск повреждения пломб. Можно было отправить копию по сигнальной пластине, но действовать местный суд имел право только после получения оригинала.
— Обычный экипаж идет восемь часов, — сказала Тесса. — Если выедете на рассвете, будете в Ристе вечером восьмого дня.
— Мост через Нерру открыт?
— По утреннему сообщению да.
— Забронируй смену лошадей на второй станции. Расходы из судебного залога сторон поровну.
— Ранар едет с вами?
— Он назначен техническим специалистом описи.
— В одном экипаже?
— Суд не станет оплачивать два.
Тесса попыталась скрыть улыбку за дорожным перечнем.
— Вам понадобится одна ночь в Ристе. На случай дорожной задержки забронирую еще одну на станции. Отдельные комнаты я запишу особо, чтобы финансовый отчет не создал легенду.
— Запиши еще второго судебного хранителя.
— Мерс не едет. Местный присоединится в Ристе.
— Тогда кто следит за футляром в дороге?
— Суд назначил вас и Ранара совместными держателями. Два ключа, открыть можно только вместе.
Я перечитала распоряжение. Карр выбрала практичное решение: у меня не было причин скрывать содержимое поручения от Ранара, у него — возможности единолично заменить документ. Но двое суток рядом с человеком, которому я едва начала доверять рабочие номера, не относились к практичным сторонам поездки.
Ранар пришел за своим ключом в шесть. Он принес журнал превращений службы безопасности. Судебный запрос успели исполнить: Фарина Дорса в Рист и обратно доставлял молодой дракон из боковой ветви Вейров. Время полета подтверждало поездку в день проверки. Сопровождающий указал, что в Ристе Дорс провел сорок минут и вернулся с тем же металлическим футляром.
— Он готов свидетельствовать? — спросила я.
— Да. Считал поручение законным и не знал содержимого.
— Адела может приказать отказаться.
— Вызов уже оформлен судом.
Я добавила его имя в список. Новая улика пришла через предусмотренный запрос, без тайных услуг.
— Совет требовал, чтобы ты повлиял на Савину, — сказала я.
— Да.
— Ты мог напомнить ей, что поместье остается в роду Миры.
— Это было бы неправдой. Договор позволял заложить и продать землю. Кроме того, Савина имеет право решить без моего семейного авторитета.
— А если суд отдаст опеку Торвальду?
— Тогда она хотя бы не подпишет заранее, что он может менять встречи по своему усмотрению.
Он назвал юридическое последствие, а не собственное благородство. Я передала ему второй ключ.
— Футляр забираем в пять утра. Сначала проверяем пломбы у секретаря.
— Я буду.
— Если мост закроют, лететь нельзя.
— Я читал распоряжение.
— Повторяю для себя.
— Тогда повтори еще, что номер каждого найденного заказа мы передаем через местного судью, а не решаем на месте, что он значит.
— Именно так.
На этот раз наше согласие не требовало отдельного протокола. Мы уже заплатили за него одной уничтоженной коробкой.
Перед закрытием конторы Савина принесла копию первого письма с отметкой о вручении Мире. Девочка написала на обороте две строки: «Я получила все сразу. Серую лошадь помню».
Савина убрала лист в сумку.
— Я не отдала им поместье, — сказала она. — И все равно получила ответ.
— Потому что временный порядок теперь исполняет суд, а не добрая воля Торвальда.
— Когда вы вернетесь из Риста, мы подадим на постоянное проживание?
— Подготовка уже идет. Поездка нужна для основания прежнего решения, но опекунская оценка не зависит от признания Локса.
Она ушла спокойнее, чем пришла утром.
В пять следующего дня мы с Ранаром встретились у служебных ворот Высокого суда. Секретарь проверил две пломбы, вложил футляр в дорожный ящик и выдал нам по ключу. Экипаж был обычным: четыре места, жесткие сиденья, крепления для судебной клади. Никакой родовой кареты, никакой охраны Вейров.
Ранар поставил свой небольшой дорожный саквояж под сиденье.
— Ты взяла тетрадь Орвена? — спросил он.
— Заверенную копию нужной страницы. Оригинал в королевском архиве.
— Хорошо.
— Почему?
— Потому что дорога может задержать нас, а потеря второго оригинала была бы слишком высокой ценой.
Я села напротив. Судебный ящик закрепили между нами двумя ремнями. Кучер тронул лошадей.
Впереди было восемь часов пути, мастер, который уже знал о проверке Палаты, и разговор о прошлом, которого мы оба избегали ровно до тех пор, пока молчание не стало частью нового дела.