Страница 20 из 62
Карточку, поручение и страницу реестра сняли на светочувствительные листы. Лут заверил копии, Ранар поставил подпись хранителя, Мерс — судебный знак. Затем представители совета потребовали приобщить письменное возражение: по их мнению, Адела действовала в пределах обязанности поддерживать семейные документы, а старый индекс не имел значения.
— Передайте суду, — сказала я. — Вопрос не в том, могла ли глава совета заказать проверку. Вопрос в способе, результате и том, почему ее не сообщили Палате.
Один из представителей, седой дракон по имени Гавер, обратился к Ранару:
— Ты обязан дать совету время на внутреннее разбирательство.
— Совет получил запрос вчера и ответил запретом.
— Потому что поверенная использует дело, чтобы вернуть имя отца.
— Даже если это ее цель, карточка от этого не меняется.
— Ты снова позволяешь ей поставить личное выше рода.
Ранар посмотрел на него.
— Я позволил роду поставить себя выше документа двенадцать лет назад. Итог вы видите на этом столе.
На несколько секунд люди перестали перелистывать бумаги.
Гавер первым отвел взгляд.
— Совет рассмотрит твои полномочия сегодня вечером.
— Это его право.
— Доступ к семейным счетам уже приостановлен.
— Для исполнения суда они мне не нужны.
Представители ушли. Лут остался у ящика, будто не решил, к чьим словам теперь безопаснее присоединиться.
Я получила заверенные копии и расписалась в журнале. Ранар проводил нас до приемной.
— Тебе не обязательно было говорить про прошлое при них, — сказала я.
— Обязательно. Они использовали его как основание скрыть нынешнюю карточку.
— Это ударит по твоей должности.
— Должность существует для доступа к правде архива. Если совет оставляет только ключи без права назвать запись, это уже другая работа.
— Ты не собираешься уходить?
— Пока нет. Если уйду сейчас, Адела назначит человека, который обжалует каждый запрос и затянет дело. Но я не буду удерживать должность любой ценой.
Он сказал это без намека на жертву. Я не знала, поверила ли ему полностью. Знала только, что копия с подписью Аделы лежит у меня, потому что Ранар исполнил распоряжение, несмотря на угрозу совета.
— Я передам письмо отца Карр до трех, — сказала я. — Ты получишь копию после описи.
— По новому протоколу.
— По новому протоколу.
До ухода я вручила Аделе через семейного секретаря вызов на предварительный опрос. Она могла явиться с поверенным и отказаться отвечать на вопросы, способные повлечь личную ответственность. Через час ее представитель сообщил, что глава совета готова дать пояснения немедленно, если беседа пройдет в судебной комнате архива.
Мерс пригласил независимого секретаря. Ранар остался как хранитель документов, но отказался представлять совет: содержание карточки создавало прямой конфликт. Адела вошла с поверенным и заняла место напротив меня.
— Вы подписали поручение мастеру Локсу? — спросила я после разъяснения прав.
— Подписала.
— С какой целью?
— Савина отказалась передать управление поместьем, после чего Торвальд сообщил о нарушении семейной клятвы. Я обязана была проверить устойчивость печати до обращения в Палату.
— На дату поручения Савина еще жила в доме.
— Нарушение могло начаться раньше официального удаления.
— Какое событие вы проверяли?
— Состояние линий.
— Всех четырех?
Адела посмотрела на поверенного. Тот разрешил ответить.
— Мастер получил задачу проверить линию проживания.
— Почему после его работы изменился нижний слой линии доступа Торвальда?
— Я не признаю, что он изменился вследствие работы мастера.
— Вы присутствовали при нагреве?
— Нет.
— Кто передал пластину Локсу?
— Семейный курьер.
— Имя?
— Указано в журнале поездок.
Ранар открыл нужный реестр. В строке значился Фарин Дорс — управляющий «Северных складов», которого назвала Клара. Имени штатного курьера там не было.
— Господин Дорс служит роду Вейр? — спросила я.
— Он выполняет отдельные поручения.
— Почему торговый посредник перевозил брачную печать?
— У него был допуск.
— Кто его выдал?
— Председатель Тален признавал его доверенным перевозчиком Палаты.
Новая связь появилась из ответа Аделы, а не из случайной находки. Я попросила заверить страницу журнала поездок.
— Что означает индекс ОР-312? — продолжила я.
— Старый способ проверки.
— Кто вам его назвал?
— Он используется в образцах Палаты.
— В действующих образцах его нет.
— Значит, секретарь взял прежнюю форму.
— Лут Рейн показал, что записал индекс по вашей записке.
— Я не обязана помнить происхождение каждого номера.
— Зато обязаны помнить, отдавали ли указание скрыть результат проверки от Палаты.
Поверенный поднял ладонь.
— На этот вопрос моя доверительница отвечать не будет. Он предполагает незаконное действие.
Отказ внесли в протокол. Сам по себе он не доказывал вину. Зато очертил место, где закончились подготовленные объяснения.
— Последний вопрос. Вы предлагали Савине городской дом, принадлежащий «Северным складам». Кто согласовал пользование им?
— Фирма оказывает роду услуги и имеет свободную недвижимость.
— Платит ли род фирме за правовое сопровождение брачных дел?
— Финансовые вопросы не входят в предмет сегодняшнего распоряжения.
Она снова отказалась через поверенного.
Опрос завершился. Адела поставила подпись под протоколом и уже у двери обратилась к Ранару:
— Ты мог сохранить это внутри семьи.
— После судебной пломбы — нет.
— Я говорю не о пломбе.
— Я тоже.
Она ушла. Ранар передал Мерсу журнал поездок, хотя семейный совет еще не успел запретить и его. На странице рядом с именем Фарина Дорса стояла отметка о возвращении из Риста вечером того же дня. Восемь часов по дороге туда и столько же обратно не помещались в одни сутки. Значит, либо запись была ложной, либо Дорс летал с драконом. Сам он драконом не был.
— Кто мог его доставить? — спросила я.
— В журнале превращений должен быть сопровождающий, — ответил Ранар. — Но без нового распоряжения я не могу раскрыть имя.
— Запрошу через суд.
— И получишь. Только не сегодня: книга хранится у службы безопасности рода.