Страница 15 из 62
Мы составили ходатайство в читальном зале. Клара разрешила запрос только своего приложения, поэтому чужие имена мы не указывали и просили суд самостоятельно проверить закрытый список. Я поставила номер БП-4187-Т в запечатанный конверт, рядом перечислила диапазон соседних коробок.
К ходатайству я добавила копию красной отметки о полученном запросе, выдержку из правил хранения и запись о вчерашней выдаче справочника. Вместе они показывали конкретный риск: сотрудник Палаты уже искал тот же диапазон, а председатель имел право менять порядок хранения. Я все еще не могла назвать уничтожение вероятным, но могла объяснить, почему обычного обещания архивиста недостаточно.
В канцелярии сообщили, что судья Карр ведет выездное заседание до вечера. Срочный пакет примут, но рассмотрят утром.
— Можно направить дежурному судье, — предложила Тесса.
— Он потребует раскрыть номера Палате для возражений. Тогда закрытое приложение потеряет смысл.
— Значит, ждем?
Я еще раз оценила срок. По официальному графику документы Клары должны были храниться двадцать один день. В карточке уже стояла отметка о запросе. Риск ночного уничтожения казался ниже риска немедленной утечки. Я приняла решение оставить пакет Карр.
— Ждем до утра.
В контору мы вернулись к пяти. Клара забрала счетную книгу и получила наши копии описи. Савина пришла после встречи с оценщиком: управляющий дом в льняном поместье был пригоден для проживания, в нем оставались две свободные комнаты и отдельный кабинет для учителя. Однако семейный совет направил в земельный реестр заявление о временном управлении всем поместьем.
— Регистрацию остановили? — спросила она.
— Наш запрет принят сегодня. До решения суда управление не перепишут.
— Торвальд перестал оплачивать мой постоялый двор.
— Он обязан предоставлять содержание до расторжения брака. Подадим требование о временной выплате.
— У меня есть личные деньги на две недели.
— Сохраните квитанции. Мы рассчитываем его обязанность; милости здесь никто не просит.
Савина увидела имя Клары на согласии, лежавшем лицом вниз, только когда я сама повернула документ для подписи на описи. Я объяснила, что найдено второе решение с похожей формулировкой, но не раскрыла обстоятельства без разрешения Клары.
— Значит, это делали и раньше, — сказала она.
— Возможно. Одного совпадения недостаточно.
— Если найдутся другие женщины, мое дело станет сильнее?
— Сильнее станет доказательство способа. Но суд не должен использовать вас как удобный пример ради чужой реформы. Ваши опека и имущество останутся отдельными требованиями.
— А если придется выбирать?
— Мы обсудим конкретный выбор, когда он появится. Сейчас его нет.
Она приняла ответ. Я заметила, что за четыре дня ее вопросы изменились: раньше она спрашивала, позволят ли ей увидеть дочь. Теперь — как ее решение повлияет на дело. Возвращение контроля начиналось задолго до судебного решения.
В семь вечера пришел официальный ответ архива Вейров. Технического заключения о «проверке устойчивости» не существовало. В журнале подрядчиков код Р-17–44 принадлежал мастерской Йорена Локса в Ристе. Заказ оформляла Адела Вейр, оплата прошла через счет семейного сопровождения. Ранар приложил копии только тех страниц, доступ к которым получил после нашего судебного запроса, и отдельно указал, что совет отказал в выдаче внутренней переписки.
Внизу стояла приписка: «Если номер связан с иными делами, прошу передавать сведения через суд, поскольку внутренние запросы доступны совету».
Он сам предложил правило, которое я уже выбрала. Мне следовало отправить ему запечатанную копию ходатайства через секретаря суда, чтобы все стороны работали с одним набором сведений. Вместо этого я сказала себе, что до утра ничего не изменится.
Мы с Тессой закончили список свидетелей около десяти. Она ушла первой, унеся письма Савины в службу встреч. Я заперла шкаф, проверила печать на окне и спустилась к переплетчику оплатить еще неделю аренды. Денег осталось на жалованье Тессе и самые необходимые пошлины.
Ночью я спала пять часов.
В шесть сорок меня разбудил стук в дверь квартиры. На пороге стоял мальчик-посыльный из Высокого суда, тот самый, который днем относил расчет срока. Он протянул срочное уведомление.
Судья Карр рассмотрела закрытое приложение в шесть утра и немедленно запретила уничтожение всех девяти коробок. Судебный хранитель прибыл в Брачную палату в шесть двадцать.
Коробку БП-4187-Т по делу Клары уничтожили в два часа ночи.
В акте было написано: «Плановая очистка хранилища в связи с истечением срока».
До официального срока оставался двадцать один день.