Страница 14 из 866
В утробе схватил он за пяту брата своего,
а возмужав, боролся с ангелом
('ělōhîm;
«богом». —
И. Т
.);
боролся он с ангелом
(таl'āк)
и превозмог,
плакал и умолял его.
Раввинистическая традиция допускает, что это мог быть ангел-хранитель Эсава, брата Йакова (Вавилонский Талмуд, Хуллин, 91b; Берешит Рабба, 77–78)
{106}
.
Обе упомянутые интерпретации сталкиваются с рядом трудностей. Источник, к которому относится рассматриваемый текст
Быт.
32:25–33, употребляет в своем повествовании Тетраграмматон изначально, так что вопрос Йакова: «Скажи же имя твое» (
Быт.
32:30) был бы неуместен (в контексте данного источника), если бы он адресовался к Господу (ср. также:
Быт.
32:10 [источник Яхвист]). Вероятно, Йаков хочет узнать имя существа, дабы приобрести определенную власть над ним (ср.:
Суд.
13:17–18, где содержится аналогичный вопрос, заданный Маноахом, будущим отцом Самсона, ангелу Господню, и ответ, полученный им).
Далее, ангел является никем и ничем неодолимым исполнителем воли Бога, и состязаться с ним человеку не под силу. Кроме того, в стихе 25 сказано, что Йаков боролся с человеческим существом (
'îš
). Термин
'îš
(«мужчина», «человек»)/мн. ч.
'ănāšîm
(«люди») иногда употребляются в Библии и по отношению к ангелам (см., например:
Быт.,
гл. 18;
Нав.
5:13–15;
Суд.,
гл. 13), однако из соответствующих контекстов явствует, что речь идет именно об
ангельских
существах, а не о людях. Упомянутые выше интерпретации термина
'ělōhîm
в
Быт.
32:25–33 не объясняют также, почему фигурирующее под этим обозначением лицо должно было покинуть поверхность земли с восходом солнца — ведь ангелы часто являются людям в дневное время (в том числе и самому Йакову; см., например: в той же 32-й главе стихи 1–3 [источник
Элохист
]). Но главное, при таком истолковании пассажа неясен его общий смысл — непонятно, почему богобоязненный Йаков, поборник монотеизма и противник всяких языческих культов (см., например:
Быт.
35:1–4), «вступает в борьбу» с Богом или ангелом Божиим и вследствие этого получает «богопротивное» имя Израиль
-Богоборец (Ангелоборец).
Кажется правдоподобным предположить, что под термином
'ělōhîm/resp. 'ēl,
в
Быт.
32:25–33 подразумевается
дух
из потустороннего мира, сила которого
соизмерима
с силой Йакова. Судя по
1 Цар.
28:8 и сл., древние израильтяне верили, что духи почивших могут появляться на земле в ночное время; с учетом последнего обстоятельства становится понятным, почему
''ělōhîm,
о котором идет речь в
Быт.
32:25–33, и стремится покинуть этот мир до восхода солнца. Судя по
2 Цар.
4:12 и
Ис.
57:11, духи перешедших в потусторонний мир могли причинять вред живущим; в рассматриваемом же пассаже
«'ělōhîm
повреждает сустав бедра своего противника — Йакова. В свете сказанного текст
Быт.
32:25–33 может быть интерпретирован как аллегорическое выражение борьбы Йакова-Израиля, персонифицирующего собой израильтян, с древним и имевшим широкое распространение у жителей Восточного Средиземноморья культом духов предков. (Неоднократно встречающиеся в Библии категорические запреты на общение с духами почивших —
Лев.
19:31, 20:6, 27,
Втор.
18:11,
1 Цар.
28:3, 9—12,
4 Цар.
23:24
{107}
— как кажется, указывают на то, что эта практика была широко распространена в древнем Ханаане.) Имя же
Израиль
могло бы быть истолковано в этом случае как
Боровшийся с духом
resp.
Тот, кто борется с (культом) духов
(предков) (ср.:
Быт.
31:32). Исходя из этого, текст
Быт.
32:29 мы предложили бы перевести следующим образом: «...ибо ты боролся
(śārîta)
с духами (
'ělōhîm
или: «духом». —
И. Т.
) и людьми
('ănāšîm,
sc. идолопоклонниками; ср., например:
Быт.
35:1–4. —
И. Т
.), и превозмог»; то есть Йаков благоуспешно боролся с существами однопорядковой с собой силы за чистоту монотеизма.
Ряд имен сыновей Йакова-Израиля, прежде всего Шимон, а также сын Йосефа Менашше, рассматриваются исследователями как (скорее всего) формы имен собственных; другие же имена — в том числе Йехуда, Зевулун, Ашер, Нафтали, Бинйамин, а также Эфраим — соотносятся с географическими названиями. Так, полагают, что «Йехуда», «Эфраим» и «Нафтали» первоначально могли являться наименованиями горных цепей (ср.:
Нав.
20:7), затем же были экстраполированы на группы обитателей соответствующих регионов. «Зевулун», вероятно, имеет значение «нагорье»; «Ашером», возможно, именуется у египтян прибрежный район к северу от Кармеля в позднебронзовый век. Имя «Бинйамин», то есть «сын (resp. сыны) юга», могло указывать на то, что члены соответствующего колена проживали к югу от своих собратьев.
Замечено, что комплекс традиций, лежащих в основе повествований книги Бытия, в конечном счете представляет собой тщательно разработанное описание родственных связей, которые существовали (или считались существующими) между предками Израиля и его соседями. Современные антропологические исследования показывают, что родственные паттерны очень часто являются центральными факторами в социальной структуре и самоопределении общины. На основе
Быт.,
гл. 12–36, Р. А. Оден заключил, что рассказы о патриархах представляют собой разработку двух типов генеалогий:
линейной,
идущей от Авраама (и, мы можем добавить, от Шема или даже Шета) к Йакову и определяющей Израиль
извне,
то есть в отношении к другим народам, и
разветвленной, сегментарной,
начинающейся с двенадцати сыновей Йакова и определяющей Израиль
изнутри,
то есть обозначающей отношения составляющих его племен (колен) и более мелких подразделений
{108}
.
Яркие и емкие характеристики коленам Израиля даются в древних поэтических произведениях — Завещании Йакова
(Быт.
49:1-28) и Благословении Моисея
(Втор.,
гл. 33), перевод которых будет приведен нами соответственно в гл. II, 1, и гл. IV, III, 2 (о коленах Израиля и их расселении см. далее также: гл. V, 2).