Страница 33 из 66
Глава 23 Яд
Я успела подхватить Арлена за плечо в ту секунду, когда он начал заваливаться в бок.
— Сынок, — я ахнула и потянула его внутрь.
Он шагнул в лавку, пошатнулся, привалился спиной к стене и сполз на пол. Я тут же рухнула перед ним на колени, с тревогой и испугом заглядывая в серые глаза. Я хотела кинуться к полкам, чтобы взять тонизирующее зелье и заживляющие мази, но сын схватил меня за запястье.
— Мама, постой. Послушай, — смолк, переводя дыхание, которое было слишком частым и хриплым.
— Слушаю, сынок, — я отбросила мокрые пряди волос с его лица, поглаживая бледные и впалые щёки.
— Отца отравили. Он умирает.
Я замерла. Внутри у меня всё оборвалось от ужаса, убивающего меня страха.
— Что? — голос срывался и не слушался.
— Ему плохо стало на следующий день после того, как ты уехала. Он потерял контроль над драконом, обернулся в тронном зале, когда узнал о твоём побеге. Рухнул, приняв человеческий облик и несколько дней не приходил в себя. Лекари говорят, что это всё истощение, что всё из-за побега истинной, но я почувствовал в нём отраву.
Он говорил и сжимал моё запястье всё сильнее. Арлена трясло. Он переживал за отца, которого оставил в замке.
— Какую отраву? Давно? — я собрала остатки самообладания и подалась вперёд, чтобы не упустить ни единого слова.
— Отрава не одна. Их несколько, мама. Одна старая. Её вливают в него не меньше года. Это медленный яд, на лунном корне, он копится и бьёт по драконьей сущности, медленно сводя дракона с ума и заставляя человека терять с ним связь. Я теперь думаю, что это из-за него он так себя вёл весь этот год. Я нашёл в книге яд со схожими свойствами.
Его отдаление. Его холод в постели. Его срывы на слугах, которых я списывала на усталость. Его постоянные головные боли, от которых он пил мой отвар по вечерам. Его странная отстранённость, которую я принимала за тяготы правления.
Я сжала с силой кулаки, ногтями протыкая кожу, чтобы собраться с силами и не дать волю ненужным сейчас эмоциям.
— Что ещё? — произнесла я.
— Три дня назад ему в бок всадили клинок. Ночью. В собственной спальне. У него была настолько плохая реакция, мама, такая замедленная, что он не услышал, как кто-то вошёл в покои. Не услышал, ты понимаешь? Отец, который просыпается от любого шороха и способен поймать летящую в него стрелу. Про этот яд я ничего так и не смог найти. Но он умирает, мама. Не помогает ничего.
Его голос. Арлен низко опустил голову, чтобы я не видела слёз в его глазах.
— Он пока ещё жив. Его держит дракон и моя защита. Я смог создать заклятье, вытягивающее старые яд, природу которого я изучил. Но я не справляюсь, мама. Второй яд слишком сильный и опасный. Он убивает его. Все придворные алхимики либо не знают, либо… — Он запнулся и скрипнул зубами. — Либо не хотят знать. Я не знаю, кому теперь верить, мама. Я думаю, это был кто-то из своих.
Он поднял на меня глаза.
— Мама. Пожалуйста. Я знаю, что я не имею права просить. Я знаю, что ты уехала и не должна возвращаться. Что он причинил тебе много боли своим предательством, но он умирает. И мой отец. Я прошу тебя помочь.
Сын, превозмогая усталость и боль, встал передо мной на колени, обхватил руками ноги и лбом уткнулся в мои колени.
— Молю, мама.
— Глупый, — я провела ладонью по его волосам, с хрипом вытолкнув из себя слова. — Вставай.
Внутри у меня что-то происходило, что я не успевала за этим уследить. Сначала холод. Потом жар. Потом снова холод. В руках дрожь. В ногах слабость. В голове ясность, такая страшная, прозрачная, деловая ясность, какая бывает у меня, когда варится сложное зелье и нельзя отвлекаться.
Он умирает.
Мой Рейнар умирает.
Мой сильный мужчина, который никому и никогда не доверял. Осмотрительный. Осторожный. Он никогда не пил из кубка и не ел еду, не проверив её на наличие яда. Он всегда был настороже. Всегда!
В голове метались мысли, одна страшнее другой. Он мог принять еду или напиток только от того, кому безоговорочно верил. А таких в его окружении было мало.
Я потёрла лицо ладонями, пытаясь вернуть себе самообладание.
— Сколько у нас времени, Арлен? — я сама не узнала свой голос.
Он был деревянным и очень ровным. Он не выдал ни единой моей эмоции, рвущей грудь на части.
— Лекарь сказал, неделю, если его не трогать и держать на отварах. Но он ошибается. Я чувствую, что времени гораздо меньше. Три дня, может, четыре. Второй яд действует только ночью. На каждое утро отец становится слабее.
Я кивнула и пошла в лабораторию.
Я двигалась быстро, не думая. Руки уже делали то, что нужно. Я открыла тот шкаф, в котором у меня хранились готовые зелья в запас. Я начала доставать маленькие тёмные флаконы один за другим, ставить их на стол. Противоядия широкого спектра, три штуки. Вытяжка из чертополоха для драконьей крови. Универсальный сорбент, который я сама усовершенствовала три года назад. Настойка рога оленя, которая останавливает внутреннее кровотечение. Прозрачное зелье, которое замедляет распространение ядов на лунном корне. Я сама его придумала лет десять назад, когда посла отравили на пиру.
Я выкладывала их в ряд и не могла унять дрожь в руках. Всё это нужно будет взять с собой, чтобы попробовать.
— Арлен. Какого цвета рана? — не отрывая взгляда от колб, спросила у сына, который вошёл за мной в лабораторию.
— Синяя, чёрная по краям.
— Запах? — я нахмурилась.
— Горький, похож на полынь смешанную с пеплом.
— Пульс у него учащён или замедлен?
— Замедлен. Очень замедлен. Сорок ударов.
— Температура повышается к ночи?
— Да.
— Он в сознании?
— Временами. Бредит. Всё время… — Он запнулся, не решаясь сказать. — Всё время зовёт тебя, мама.
Я замерла с флаконом в руке, тут же вспомнила свой сон, в котором он так отчаянно звал меня. Искал.
— Это не имеет сейчас никакого значения, — чуть резко бросила я. — Возьми зелье, выпей. Тебе нужно восстановить силы.
— Так ты поедешь? — В голосе сына была надежда.
— Да, — коротко ответила я.
Арлен прерывисто обнял меня, прижимая к груди. Забрал из моих рук зелье и залпом выпил. Пока он сидел на стуле и оглядывал комнату, в которой я жила этот месяц, я собирала вещи. Только необходимое.
— Пойдём на кухню, тебе нужно поесть, — заметив, что сын всё ещё слишком бледный, потянула его вниз.