Страница 81 из 161
По возвращении из Рантхамбхора Ала ад-Дин осуществил несколько радикальных мероприятий. Во-первых, были обложены налогами почти все ранее не облагавшиеся владения вельмож. Во-вторых, количество осведомителей и качество шпионажа выросли настолько, что, по свидетельству Барани, «знатные лица не осмеливались разговаривать даже в самых безлюдных местах, а если им надо было о чем-либо поговорить, они объяснялись знаками». В-третьих, было запрещено употребление алкогольных напитков, и сам Ала ад-Дин подал пример, перестав пить вино. «Кувшины и бочки с вином выносились из государственных подвалов, вино выливалось... в таком количестве, что образовалась слякоть и грязь, какая бывает в период дождей». Но вскоре выяснилось, что запреты не действуют и подданные все равно пьют; бороться с этим оказалось невозможно даже казнями. Тогда Ала ад-Дин изменил первоначальный указ и разрешил знатным людям пить вино у себя дома, но открыто продавать вино и подавать его на пирах было по-прежнему запрещено. В-четвертых, был наложен запрет на браки между представителями аристократических семей.
Самые строгие меры решено было предпринять против индусов. В ответ на вопрос султана его советник казн Мугис ад-Дин, известный своим благочестием, высказал следующее мнение о том, каким должно быть положение индусов: «Они называются плательщиками дани, и, когда сборщик налогов требует у них серебра, они должны беспрекословно и со всяческим смирением и уважением предлагать золото. Если сборщик налогов захочет плюнуть в рот индусу, последний должен, не колеблясь, открыть свой рот... Сам бог приказал их всячески унижать, поскольку индусы являются самыми смертельными врагами пророка... Пророк сказал, что они должны либо принять ислам, либо их надо убивать или отдавать в рабство, а собственность их должна быть конфискована государством».
Ала ад-Дин не мог истребить индусов или всех их превратить в рабов, поскольку индусы составляли огромное большинство населения империи, но он принял действенные меры, чтобы лишить их собственности. Они должны были отдавать половину урожая в казну султана и кроме того платить налоги на пастбища и на дома. Землевладельцы-индусы были низведены на столь низкую ступень, что, как пишет Барани, «любой
чапраси
(гонец) налогового ведомства мог собрать иногда человек двадцать землевладельцев, старост и их людей и наносить им пинки и удары».
Завоевание Читора и Малвы.
Походы Кафура в Декан. Дабы лишить коренное население даже вероятных предводителей, Ала ад-Дин стремился покорить, а еще лучше уничтожить, раджпутских князей, еще сохранявших независимые владения. 26 августа 1303 года он взял в Меваре крепость Читор. Крепость была переименована в Хизрабад и отдана под управление старшему сыну султана — Хизр-хану.
Затем настала очередь Малвы. Здесь султанскому полководцу Айн аль-Мульку оказал серьезное сопротивление некий индусский князь; имел ли этот князь отношение к Парамарам, правившим в Малве по крайней мере до начала XIII века, неизвестно. Мусульмане разбили его войско, и Айн аль-Мульк был назначен наместником Малвы.
Таким образом, к 1305 году Ала ад-Дин сделался властителем всей Северной Индии, за исключением Кашмира и Ассама. Но взгляд его уже был обращен на богатства, накопленные в городах Декана. Вскоре после падения Рант-хамбхора Улуг-хан стал готовиться к походу на Декан, но умер раньше, чем успел осуществить это предприятие.
В 1306 году вчерашний раб, всего семь лет назад купленный Нусрат-ханом на рынке в гуджаратском портовом городе Камбее, а теперь полководец евнух Малик Кафур был послан в Декан во главе большой армии. Ему было приказано привести в повиновение Рамчандру из Девагири, который уже три года не отправлял дань в Дели и предоставил убежище Карне, бывшему правителю Гуджарата. Другая цель похода состояла в том, чтобы доставить в Дели дочь раджи Карны Девалу Деви, которую хотела иметь при себе ее мать Камала Деви, оказавшаяся в гареме Ала ад-Дина.
Карна отдавать дочь не пожелал и поспешил договориться о ее браке с Санкаром, сыном Рамчандры. Отправив Девалу Деви в Девагири, он выступил против мусульманского войска, был побежден, и что с ним было потом, неясно. Возможно, он так и не узнал, что Девала Деви была перехвачена в пути мусульманами, отослана в Дели и выдана замуж за Хизр-хана.
Что же до Рамчандры, то он сдался на милость Кафура, затем отправился в Дели с подарками огромной ценности и получил от султана прощение и титул
рай-и-райяна
(вождь вождей).
Покорив государство Ядавов в западной части Декана, Кафур в 1308 году выступил против Варангала — государства Какатиев в восточной его части. Телингана, столица Какатиев, была окружена двумя кольцами крепких стен. Местный раджа Пратапрудра II выдержал почти двухлетнюю осаду и сумел выговорить себе вполне приемлемые условия сдачи. Кафур захватил в Варангале огромную добычу, в том числе лошадей, слонов и драгоценности.
Покорение Девагири и Варангала породило у Ала ад-Дина честолюбивый замысел подчинить себе всю Южную Индию. В 1310 году Малик Кафур снова прошел через Девагири, где в качестве преемника Рамчандры правил Санкар, не-состоявшийся супруг Девалы Деви. Преданность Санкара, по-видимому, внушала некоторые подозрения, поэтому Кафур, чтобы защитить свой тыл, оставил гарнизон в Джалне на Годавари. Затем он быстро двинулся по направлению к Дварасамудре, столице хойсалского правителя Вирабалла-лы III, и захватил ее. Вирабаллале III ничего более не оставалось, как расстаться со своими богатствами, признать себя вассалом султана и обязаться платить ему ежегодную дань.
От Дварасамудры Кафур двинулся к государству Пандьев на Дальнем Юге. «Тарих-и-алаи» Амира Хосрова содержит яркое описание похода Кафура через незнакомые и негостеприимные области, управляемые Хойсалами и Пандьями. В начале 1311 года Кафур появился у столицы Пандьев Мадуры, которая при его приближении была покинута жителями. Здесь он захватил богатейшую добычу, в которой только драгоценностей было 500 маундов (более пяти тонн). Затем Кафур дошел до Рамесварама, где разрушил большой храм, к которому совершали паломничество индусы, и построил мечеть. Оставив мусульманского наместника в Мадуре, он вернулся в Дели, где ему была устроена пышная встреча, которую он вполне заслужил.