Страница 140 из 161
Бытует мнение, что Джахангир, предпочитавший искусство миниатюры и считавшийся его знатоком, не был способен понять величие, присущее подлинному архитектурному шедевру. Гробница Акбара в Сикандаре возле Агры и гробница самого Джахангира в Шахдаре — это сооружения, которые не производят сильного впечатления, хотя минареты, возвышающиеся на четырех углах гробницы Акбара, знаменуют собой новый шаг в развитии могольской архитектуры.
В то же время обращает на себя внимание гробница Итимад ад-Даулы в Агре. Помимо того что это сооружение построено с большим вкусом, оно знаменует собой переход от более простых построек Акбара и Джахангира, материалом для которых служил песчаник, к сооружениям Шах-Джахана из белого мрамора. Считается, что здесь сказалось влияние супруги Джахангира Нур-Джахан.
Правление Джахангира примечательно также совершенством, которое было достигнуто в планировке знаменитых могольских садов с площадями-террасами, искусственными водоемами и множеством фонтанов. Под его патронажем возник прелестный сад Шаламар-Баг в Кашмире.
Искусство при Шах-Джахане.
В отличие от своих предшественников, Шах-Джахан меньше поощрял литературу или искусство миниатюры, поскольку все его внимание было обращено на архитектуру. Созданные при нем сооружения отличаются изяществом и стройностью. В Агре и Дели он построил дворцы, поражающие своей изысканной красотой. Мраморные сооружения Шах-Джахана в Агре — Диван-и-ам, Диван-и-хас, Хас-Махал, Шеш-Махал, Муссаман Бурдж, Моти-Масджид — это шедевры могольского стиля в эпоху его наивысшего расцвета. Созданная при Шах-Джахане в Дели резиденция падишаха, вероятно, оправдывает его знаменитую фразу: «Если есть на земле рай, то — вот он, вот он». Великолепны созданные при нем мечети в Дели и Агре.
Самым чудесным цветком в букете могольского искусства является мавзолей Тадж-Махал, построенный падишахом в память о любимой жене Мумтаз-Махал. В нем сошлись величайшие художественные достоинства, совершенство планировки и выдающееся техническое мастерство. Шах-Джахан предполагал соорудить на противоположном берегу реки Джамны свою гробницу, воспроизводящую формы Тадж-Махала, но не из белого мрамора, а из черного. Здания собирались соединить мостом. Война за престол помешала осуществлению этого намерения, а преемник Шах-Джахана, не отличавшийся сыновней преданностью, забросил этот проект.
Упадок могольского искусства.
При Аурангзебе деятельность Моголов в области искусства резко прерывается. Несмотря на все свое религиозное рвение, Аурангзеб не построил ни одной гробницы, ни одной мечети, которую можно было бы рассматривать как выдающийся памятник искусства. Как говорит английский искусствовед Перси Браун, «при Шах-Джахане страна переживала период бурного творческого подъема, в течение которого были достигнуты высоты искусства. В дальнейшем обычно наступает период упадка. История искусства дает несколько примечательных примеров этого. В их числе можно назвать развитие великих школ живописи Европы в XVII веке, которые, создав прекраснейшие произведения, впали затем в состояние глубокого упадка. То же самое произошло с архитектурой периода Моголов».
3. Могольская империя
в описаниях европейских путешественников
Европейские путешественники, посетившие Индию в XVI–XVIII веках, оставили немало ценных сведений о могольском дворе, об экономике и социальных институтах империи.
Итальянские путешественники.
Пьетро делла Балле, итальянский путешественник, прибыл в Сурат в 1623 году. Он отмечает свободу вероисповедания по всему Гуджарату и утверждает, что число случаев сати — самосожжений вдов после смерти мужей — сократилось в результате мер, принятых могольскими властями. Вероятно, это связано с тем, что указы Акбара, направленные против сати, возымели некоторое действие. Делла Балле, как и другой итальянец, Никколо Конти из Венеции, путешествовал по Индии со своими женами. В известной мере правы те, кто утверждает, что ничто так не говорит о высоком уровне местной цивилизации, как то, что иностранцы, отправляясь в Индию, настолько были уверены в безопасности своего путешествия, что брали с собой жен.
Английские путешественники.
Ричард Хоукинс, прозванный в Индии Инглис-ханом, сообщает весьма ценные сведения относительно экономической стороны системы мансаб-дари в дни правления Джахангира. Бывший при нем Сэмюэл Пёркис утверждает, что Хоукинс должен был представить Джахангиру двух английских моряков, «ибо если правитель не узнает, что это за люди и откуда они прибыли, они, по обычаю страны, не имели права оставаться в ней более 24 часов». Томас Роу дает нам отличную картину падишахского лагеря — как он пишет, «одного из чудес, которые я видел на своем недолгом веку».
Братон и Картрайт, два английских купца, прибыли в Бенгалию в 1632 году. Они остановились в Каттаке, позже Братон отправился в Пури. Он сообщает, что вплоть до правления Акбара храм Джаганнатхи был свободен от обложения налогом. Это показывает, что Акбар, хотя и не допускал преследований по религиозным мотивам, не предоставлял индусскому духовенству привилегий. О населении Бенгалии Братон говорит, что «это замечательно искусные люди, будь то в ремесле или в науке, и они могут изготовить любое изделие, образец которого будет им показан».
Французские путешественники.
В 1666 году в Индии находились три француза — Франсуа Бернье, Жан-Батист Тавернье и Жан де Тевено. Бернье был врачом, Тавернье — ювелиром и скупщиком алмазов, а Тевено — компаньоном одного французского купца. «История» Бернье и его письма, которая считается важнейшим источником по периоду правления Аурангзеба, «Шесть путешествий» Тавернье и «Повествование» Тевено неодинаковы по содержанию. Сочинение Тавернье — наиболее ценное из них.
Все они рассказывают, что жизнь человека в Индии ценилась недорого и наказания налагались быстро, произвольно и были суровыми, но, говоря об управлении Суратом, Тевено сообщает, что смертный приговор, вынесенный даже самыми высокопоставленными чиновниками, не мог быть приведен в исполнение без санкции могольского падишаха. В 1670 году два голландца, один из них доктор Графф, отправились из Хугли в Патну для лечения управляющего голландскими факториями и были арестованы по дороге, в Монгхире, когда снимали план города и крепости. Местный фоудждар передал дело на рассмотрение наместнику провинции, а тот снесся с падишахом, прежде чем осмелиться наказать шпионов, захваченных на месте преступления.