Страница 60 из 77
За окном совсем стемнело. Жара спадает, становится легче дышать. Но внутри по-прежнему пекло — от ярости, боли и мысли, что больше двух лет жизни прошли впустую.
Или не впустую? Эти два с лишним года с Ольгой научили меня многому: любовь нельзя заработать подвигами, семью нельзя купить деньгами, а дети чувствуют фальшь, даже когда взрослые пытаются её скрыть.
Может, этот урок стоил двух с лишним лет и разбитого сердца.
Воскресенье наступает быстро, как всегда бывает с нежеланными событиями. Виктор приезжает с утра на грузовичке. Ольга собрала вещи заранее — два чемодана и несколько сумок. Удивительно немного для двух с лишним лет совместной жизни.
Дети не понимают, что происходит. Думают — едут в отпуск. Алёшка спрашивает:
— Папа, а ты с нами поедешь?
— Нет, тёзка. Папе нужно работать.
— А когда приедешь к нам?
— Скоро приеду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Вру. Не приеду. Не смогу смотреть на их новую жизнь, где мне нет места.
Виктор ведёт себя корректно. Не торжествует, не злорадствует. Помогает грузить вещи, благодарит за дом, в котором они жили.
— Лёша, — говорит он, подавая руку, — без злобы?
— Без злобы, — отвечаю и жму его руку.
— Ты хороший мужик. Просто мы с Ольгой… по-другому любим.
— Понимаю.
— И детей не забывай. Они к тебе привязались.
— Не забуду.
Вру снова. Забуду, потому что иначе сойду с ума.
Ольга подходит последней. Глаза красные, но сдерживается — при детях не плачет.
— Лёш, спасибо за всё.
— И тебе спасибо.
— За что?
— За то, что показала мои ошибки.
— Какие ошибки?
— То, что любовь нельзя заслужить. Её можно только получить в подарок.
— Или не получить.
— Или не получить.
Обнимаемся коротко, по-дружески. Дети уже сидят в машине, ждут. Алёшка машет мне из окна, Петя прижался к нему, Маша смотрит серьёзно — она понимает, что это не отпуск, а прощание.
Машина отъезжает, оставляя за собой облако пыли. Я стою на крыльце, смотрю, как она исчезает за поворотом. Потом захожу в дом.
Тишина. Впервые за год — полная тишина. Никто не смеётся, не плачет, не спрашивает: «Папа, а почему?». Только тиканье часов и гул холодильника.
Сажусь на диван, смотрю на пустую комнату. Детские игрушки Ольга не взяла — сказала, пусть остаются на память. Кубики Алёшки, альбом Пети, книжки Маши. Память о том, как я пытался стать отцом и не смог.
Телефон звонит. На экране: Татьяна Ивановна.
— Алексей Петрович, как дела?
— Нормально. Уехали.
— Все?
— Все.
— И как вы?
— А как должен быть человек, который остался у разбитого корыта?
— Должен понять, что корыто можно починить. Или купить новое.
— А если не хочется?
— Тогда научиться жить без корыта. Иногда это даже лучше.
Смеюсь. Первый раз за долгое время смеюсь по-настоящему.
— Татьяна Ивановна, вы философ.
— Я женщина, которая пережила развод и осталась жива. Это даёт определённую мудрость.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что напомнили — жизнь продолжается.
— Продолжается. И иногда становится лучше, чем была.
Кладу трубку и впервые за день встаю с дивана. Жизнь действительно продолжается; сейчас мне достаточно поверить хотя бы в это.