Страница 40 из 77
Глава 17
Глава 17
Первого марта вода с подоконника капает прямо на пол. Зима отступает, оставляя нам протёкшую раму, вздувшиеся обои и новый список расходов.
Ольга встаёт следом, зевает, растягивается как кошка.
— Слышишь? Капает.
— Слышу. Надо раму заделать.
— И не только раму. Посмотри на обои — отклеились от сырости. А на кухне плитка треснула.
Встаю, обхожу дом. Действительно — зима оставила следы. Обои пузырятся, штукатурка осыпается, половицы скрипят. После того зимнего разговора о деньгах мы как будто объявили перемирие, но дом требует вложений.
— Ольг, а что если сделать ремонт?
— Какой ремонт? — Она смеётся. — На какие деньги?
— Найдём. Накопим. Дом же наш.
— Мой дом. А ты пока живёшь здесь со мной.
— Не как гость. Мы семья.
Подхожу, обнимаю её за талию. Она пахнет сном и весенним воздухом с улицы.
— Лёша, ремонт — это же огромные деньги…
— Не такие уж огромные. Обои переклеить, плитку положить, окна заделать. Сам сделаю по выходным.
— А материалы кто покупать будет?
— Я куплю. Взял дополнительные смены в больнице — деньги появились.
Она оборачивается, смотрит внимательно.
— Правда возьмёшься?
— Правда.
— И когда начнём?
— Хоть сегодня. Съездим в магазин, выберем обои.
Ольга улыбается — впервые за последние месяцы по-настоящему радостно.
— Дети, вставайте! — кричит в сторону детской. — Папа ремонт делать будет!
Из детской выбегают Маша, Петя, Алёшка — растрёпанные, но любопытные.
— Какой ремонт? — спрашивает Маша.
— Обои новые клеить, плитку менять. Дом красивый будет.
— А нам можно помогать?
— Конечно можно. Будете мне подсобники.
Дети пищат от восторга, обнимают меня со всех сторон. Алёшка повисает на шее.
— Дядя Лёша, а правда будет красиво?
— Правда, тёзка.
— А мы здесь жить будем всегда-всегда?
— Всегда-всегда.
Завтракаем, планируем ремонт. Ольга достаёт старые журналы с интерьерами, показывает красивые комнаты.
— Вот такую кухню хочу. И такие обои в спальне.
— Будет тебе такая кухня, — обещаю.
А сам думаю: а потяну ли финансово? Дополнительные смены дают неплохую прибавку, но ремонт — дело затратное. Придётся брать ещё больше работы.
— Лёша, — тихо говорит Ольга, — а ты не жалеешь, что связался с нами? Трое детей, дом старый, расходы сплошные…
— Не жалею. Это же моя семья теперь.
— Правда семья?
— Правда.
— Тогда давай официально оформляться.
— Как оформляться?
— Ну… в загс подавать. Я же свободная, ты свободный. Почему не расписаться?
Об официальном браке мы ни разу не говорили. На секунду кажется, что штамп мог бы укрепить отношения, но я уже знаю цену формальным гарантиям.
— Подумаем об этом.
— Что думать-то? Любишь — женись.
— Люблю. Но брак — серьёзный шаг.
— А жить вместе несерьёзно?
— Серьёзно. Но брак — это навсегда.
— А ты хочешь не навсегда?
Молчу. Хочу ли навсегда? Или просто привык к этому дому, этим детям, этой женщине?
— Ольг, давай сначала ремонт сделаем. А потом о браке подумаем.
— Хорошо. Ремонт так ремонт.
После завтрака едем в строительный магазин. Дети в восторге — бегают между рядами, выбирают краски, обои, плитку.
— Папа, а можно мне комнату в розовом цвете? — просит Маша.
— Можно. А тебе, Петя?
— Мне в синем. Как море.
— А мне как трава, — подхватывает Алёшка. — Зелёную комнату.
Выбираем материалы, считаем стоимость. Получается прилично — две зарплаты. Но Ольга так счастлива, дети так радуются, что жалко разочаровывать.
— Берём, — говорю продавцу.
— Лёша, ты уверен? — шепчет Ольга. — Это же очень дорого.
— Уверен. На детях не экономят.
— Ты самый лучший, — целует в щёку.
Загружаем машину материалами, едем домой. По дороге Ольга болтает о планах, дети спорят о цветах комнат. Все счастливы.
А я думаю: а правильно ли трачу такие деньги? И почему мне нужно покупать их любовь ремонтом?
Но мысли гоню прочь. Главное — семья довольна.
Дома начинаем ремонт с кухни. Дети с энтузиазмом дерут старые обои, Ольга готовит клей, я выравниваю стены.
— Дядя Лёша, а ты умеешь ремонт делать? — спрашивает Петя.
— Учился когда-то. С папой в детстве помогал.
— А где твой папа?
— Умер давно.
— А мама?
— Мама тоже умерла.
— Жалко. А у меня теперь есть папа — ты.
— Есть, сынок.
— А ты меня любишь, как настоящего сына?
— Конечно, люблю.
— А если у тебя будет настоящий сын? Тоже будешь любить?
— Буду любить всех одинаково.
Петя улыбается, продолжает драть обои. А я думаю: настоящий сын? У меня есть настоящая дочь — Катя. Но эти дети стали родными за эти месяцы.
Работаем весь день. К вечеру кухня преображается — новые обои, свежая плитка, чистые окна. Дети в восторге.
— Как красиво! — пищит Маша. — Совсем как в журнале!
— Ещё лучше, — поправляет Алёшка.
Ужинаем в обновлённой кухне. Ольга готовила праздничный ужин — котлеты, картошку, салат. За окном совсем стемнело, но в доме тепло и уютно.
— Спасибо тебе, — говорит Ольга. — За всё.
— Не за что. Это же наш дом.
— Наш. Впервые так говорю — наш дом. И правда наш.
— Правда.
Дети ложатся спать довольные. Алёшка показывает всем свои грязные руки.
— Смотрите, я работал как взрослый!
— Работал, тёзка. Хороший помощник.
— А завтра ещё будем ремонт делать?
— Завтра я на работу. А в выходные продолжим.
— А можно я на работу с тобой поеду?
— Нельзя, малыш. Работа серьёзная.
— А когда можно?
— Когда вырастешь, станешь врачом.
— Я буду врачом, как ты?
— Если захочешь.
Укладываю детей, читаю сказку. Потом остаюсь с Ольгой на кухне — пьём чай, любуемся результатом.
— Лёша, а ты счастлив?
— Да. А ты?
— Очень. Давно так не была счастлива.
— Почему?
— Потому что чувствую — у нас получается. Настоящая семья получается.
— Получается.
— И дети тебя любят. Видно же.
— И я их люблю.
— А меня любишь?
— И тебя тоже.
Она подходит, садится ко мне на колени, обнимает за шею.
— Знаешь, о чём я думаю?
— О чём?
— О том, что мы можем быть счастливы. По-настоящему счастливы.
— Можем.
— Только давай никого не будем терять. Ни детей, ни друг друга.
— Не потеряем.